Она замедлила шаг. Давид затушил сигарету, отбросил окурок и выпрямился, глядя только на неё. Как всегда — внимательно. Как всегда — так, будто весь остальной мир переставал существовать.
Ванесса подошла ближе, поднялась на носки и легко, почти невесомо коснулась губами его щеки — жест привычный, спокойный, домашний. Но Давид не позволил ей отстраниться. Его рука легла ей на затылок, вторая — уверенно на талию, и он притянул её к себе так резко, что у неё на миг выбило воздух из лёгких. Поцелуй был глубоким, жадным, нетерпеливым, будто он действительно пытался надышаться ею впрок, будто боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку.
Ванесса инстинктивно вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, отвечая, растворяясь в этом напоре. Мир сузился до его дыхания, до жара его ладоней, до знакомого вкуса. Он отстранился первым — совсем немного, лбом коснулся её виска, дыша тяжело, хрипло.
— Я не могу тобой надышаться, — сказал он вполголоса, будто признавался в слабости.
— Я никуда не собираюсь сбегать, — тихо ответила Ванесса, глядя ему прямо в глаза.
Давид на секунду задержал на ней взгляд, словно проверяя правдивость этих слов, затем открыл пассажирскую дверь и помог ей сесть в салон, придерживая за локоть. Закрыл дверь, обогнул капот и сел за руль. Двигатель мягко заурчал, внедорожник плавно тронулся с места.
По дороге к особняку Давид говорил спокойно, буднично, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся:
— Мой человек уже подготовил варианты домов. Несколько. Посмотришь, выберем, какой купим.
Ванесса повернула к нему голову:
— А как же безопасность? — спросила она. — Какие-нибудь… особые требования? То, что для тебя важно.
— Эти дома уже им соответствуют, — коротко ответил Давид. — Иначе я бы их даже не рассматривал.
Она кивнула, но прикусила губу, глядя в окно. В памяти всплыл разговор в кафе — спокойный голос Калеба, его слова про шрамы, сказанные слишком уверенно, слишком… осведомлённо. Давид заметил её задумчивость почти сразу.
— Что тебя беспокоит? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Ванесса вздохнула:
— В кафе к нам подсел Калеб… — она коротко пересказала разговор, не упуская интонаций, — и я понимаю, что логично предположить, что у меня есть шрамы. Но то, как он это сказал… было странно. Будто он знает больше, чем должен.
Давид медленно кивнул, челюсть едва заметно напряглась.
— Я разберусь, — сказал он спокойно. И в этом спокойствии было обещание.
Ванесса тихо вздохнула и откинулась на спинку сиденья, позволяя себе редкую роскошь — не контролировать ситуацию. Давид действительно разберётся. Не потому что пообещал, а потому что он всегда так делал. Это было в нём — методично, хладнокровно, до конца.
Машина мягко скользила по дороге, и город за окном постепенно менялся, становясь спокойнее, темнее, тише. Ванесса на секунду прикрыла глаза и вдруг поймала себя на странно тёплой мысли. Она вспомнила тот вечер в клубе, шум, свет, музыку, и как тогда, глядя на Давида, решила, что он преподаватель. Слишком спокойный, слишком собранный, слишком… не на своём месте.
Теперь это воспоминание казалось почти смешным.
— Знаешь, — сказала она, не открывая глаз, — я когда-то думала, что ты преподаёшь в университете.
Давид бросил на неё короткий взгляд и усмехнулся:
— Опасная иллюзия.
— Очень, — улыбнулась Ванесса. — Но почему-то сейчас это кажется забавным. Будто это была совсем другая жизнь. Или я — другая.
Он замолчал на пару секунд, затем спокойно ответил:
— Ты была собой. Просто не знала этого.
Она повернулась к нему, внимательно посмотрела на его профиль, на сосредоточенный взгляд, на уверенные руки на руле.
— А сейчас знаю, — тихо сказала Ванесса.
Давид молчал несколько секунд, будто прислушивался не к дороге, а к ней. Потом его правая ладонь медленно соскользнула с руля и легла на бедро Ванессы. Не резко — уверенно, тепло. Пальцы чуть сжались, будто проверяя, здесь ли она на самом деле, и начали лениво поглаживать, рисуя короткие, почти неощутимые дуги. Ткань юбки поддалась, приподнялась на пару сантиметров — ровно настолько, чтобы дыхание Ванессы сбилось.
— Ты так и не ответила, — негромко сказал он, не глядя на неё. — Что ты решила насчёт свадьбы?
Его пальцы продолжали двигаться — медленно, упрямо, будто вопрос был не главным, будто ответ он считывал кожей, а не словами. Ванесса тихо охнула, не сумев удержать звук. Между ними будто натянулась тонкая струна — напряжение искрило, вибрировало, отзывалось в каждом вдохе.