— Меня… — она сглотнула, — меня устраивает то, как есть сейчас.
Давид усмехнулся краем губ. Ладонь на её бедре стала смелее, чуть выше, чуть дольше задерживаясь, будто проверяя границы, но не переходя их окончательно.
— Ты у меня слишком скромная, — сказал он тихо. — А я хочу дать тебе всё. Возможное. И невозможное.
Его пальцы скользнули ещё выше, и Ванесса не сдержала тихого стона, скорее дыхания, чем звука. Она повернулась к нему, поймала его взгляд — чёрный, глубокий, сосредоточенный только на ней.
— Я хочу, — сказала она почти шёпотом, — чтобы мы были счастливы. По-настоящему. И чтобы наши дети… когда-нибудь… тоже были счастливы.
Давид резко втянул воздух, будто её слова ударили сильнее любого прикосновения. Он наконец посмотрел на неё — долго, пристально, с той самой редкой уязвимостью, которую позволял видеть только ей. Ладонь на её бедре сжалась крепче, уже не играючи, а обещающе.
— Значит, так и будет, — сказал он тихо. — Я тебе это гарантирую.
Машина продолжала ехать вперёд, а между ними — спокойно и неотвратимо — складывалось будущее.
Глава 120
Ванесса долго сидела за большим столом в гостиной, перебирая папку за папкой. Плотная бумага, аккуратные файлы, фотографии — фасады, подъездные аллеи, террасы, окна в пол, строгие линии и утопающие в зелени участки. Она возвращалась к одним и тем же снимкам снова и снова, ловя себя на том, что мысленно уже ходит по этим комнатам, открывает двери, ставит мебель, выбирает, где будет стоять рояль или аппаратура.
Два варианта притягивали особенно. Один — более строгий, камень и стекло, почти аскетичный, с панорамными окнами и видом на воду. Второй — теплее, живее, с садом, террасой и ощущением уюта, будто дом уже знал своих хозяев и просто ждал их.
Ванесса прикусила губу, еще раз посмотрела фотографии, потом подняла взгляд. Давид сидел неподалёку, опершись локтем о подлокотник кресла. В одной руке — сигарета, дым лениво поднимался вверх, в другой — документы, которые он просматривал с тем сосредоточенным, почти отстранённым выражением лица, которое появлялось у него, когда речь шла о работе. Он что-то отмечал, перекладывал бумаги, делал пометки. Ванессе совсем не хотелось его отвлекать — она знала этот ритм, уважала его. Но желание увидеть дома вживую зудело под кожей. Она немного помедлила, потом всё же тихо спросила:
— Давид… а я могу съездить посмотреть эти варианты? Просто взглянуть.
Он поднял глаза сразу, будто ждал вопроса. Несколько секунд смотрел на неё, потом спокойно кивнул:
— Конечно. Я дам распоряжение. Фобос свяжется с риэлтором и всё организует.
Ванесса заметно оживилась, уголки губ дрогнули в улыбке. Она подошла к нему, наклонилась и легко чмокнула в щёку — быстро, почти по-домашнему.
— Спасибо.
Она вернулась к столу, аккуратно оставила сверху документы по двум выбранным особнякам, словно помечая их для него, потом схватила ключи от своей машины и почти бегом направилась к выходу.
На улице было свежо. Ванесса села за руль, провернула ключ зажигания — двигатель отозвался приятным, уверенным урчанием. Она выехала с территории особняка и, уже на дороге, мельком глянула в зеркало заднего вида. Машина охраны шла следом — на расстоянии, ненавязчиво, но чётко. Ванесса выдохнула и улыбнулась. Это почему-то успокаивало.
Ванесса припарковалась у подножия холма и на мгновение задержалась в машине, разглядывая особняк сквозь лобовое стекло. Он поднимался над городом, словно темный монолит, выточенный из стекла, металла и ночи. Чёткие линии, многоуровневые террасы, панорамные окна во всю высоту этажей. Чёрный камень фасада был прорезан золотыми вставками и тёплой подсветкой — не кричащей, а выверенной, подчёркивающей геометрию и статус. Внизу — идеально симметричный двор с зеркальной чашей фонтана, выше — открытые зоны отдыха, ещё выше — стеклянный купол, словно корона. Всё здесь дышало контролем, силой и холодной роскошью.
— Да… — негромко выдохнула Ванесса сама себе. — Это точно ты бы выбрал, Давид.
Риэлтор уже ждала у входа — подтянутая, уверенная, с профессиональной улыбкой.
— Этот объект часто называют «город над городом», — начала она, ведя Ванессу внутрь. — Полная автономия, система безопасности последнего поколения, закрытая территория, панорамный вид на весь мегаполис.
Внутри было ещё строже. Мраморный пол, тёмное дерево, стекло и металл. Пространство не давило, но и не стремилось быть уютным — оно диктовало правила. Огромная гостиная уходила вверх на два этажа, свет лился мягкими потоками из скрытых источников. Всё выглядело идеально выверенным, почти безупречным.