Мир был тёмным и жестоким задолго до Каина. Первый луч появился, когда она пришла в автошколу. Руль в ладонях, двигатель под капотом, ощущение контроля — впервые в жизни. Потом была работа тест-гонщиком. Скорость заглушала страхи. Адреналин стирал прошлое. Ванесса верила, что теперь всё будет иначе. А потом её снова лишили этого. Выбросили. Грубо. Со скандалом. С тем самым выражением лиц, которое она знала с детства: ты слишком неудобная.
В последние месяцы она цеплялась за ночи. За музыку. За диджейский пульт. За ритмы, которые хотя бы ненадолго заставляли сердце биться не от ужаса, а от жизни.
И всё это время рядом был Каин.
Он появился случайно. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Сын влиятельной, безумно богатой семьи — и вдруг рядом с ней, девочкой с трещинами в душе и прошлым, от которого пахло кровью и алкоголем. Он не задавал лишних вопросов. Не жалел. Не смотрел с брезгливым сочувствием.
Он просто был.
— Ты опять ушла в себя, — сказал Каин, не глядя на неё, но точно зная.
Ванесса вздрогнула. Он всегда чувствовал это. Всегда.
— Прости, — прошептала она, сама не понимая, за что извиняется.
Каин положил руку ей на бедро. Спокойно. Уверенно. Так, будто это его место по праву. Пальцы слегка сжались — не больно, но достаточно, чтобы напомнить о себе.
— Тебе не за что извиняться, — сказал он тихо. — Пока ты со мной.
Эти слова легли куда-то глубже кожи. Туда, где было пусто и страшно. Она повернулась к нему. Слишком близко. Слишком зависимо.
— Ты правда поможешь мне? — спросила Ванесса, и в этом вопросе было больше, чем карьера. — Не только с музыкой… со всем.
Каин посмотрел на неё внимательно. Долго. Его взгляд был тем самым светом, за который хотелось держаться, даже если он обжигал.
— Я уже помогаю, — ответил он. — Ты просто ещё не поняла, насколько сильно ты во мне нуждаешься.
Её сердце сжалось — не от страха. От узнавания. Он был единственным, кто не исчез. Единственным, кто верил. Единственным, кто обещал будущее — и говорил это так, будто уже держал его в руках.
Ванесса накрыла его ладонь своей, переплетая пальцы. Этот жест был тихим, почти отчаянным. Если свет приходит в такой форме — разве она имеет право от него отказаться? Даже если этот свет принадлежит не ей.
Глава 2
Иногда Ванессе казалось, что Каин появился в её жизни раньше, чем она научилась дышать полной грудью.
Она помнила каждый раз, когда он вытаскивал её из дома. Не спрашивая. Не колеблясь. Просто приезжал — среди ночи, под дождём, с разбитыми костяшками и холодным, сосредоточенным взглядом. Он всегда знал, когда отец переходил грань.
Глухие удары за закрытой дверью. Хруст стекла. Пьяный крик, от которого хотелось исчезнуть.
И Каин — в дверном проёме. Чужой мальчишка из богатой семьи, которому не положено было знать, как пахнет страх. Но он знал. Слишком хорошо.
Он закрывал её собой. Уводил. Сажал в машину. Давал куртку, даже если сам оставался на холоде. Никогда не говорил: «Я спасу тебя».
Он просто делал это.
Только позже Ванесса поняла, что Каин знал об отце больше, чем она думала. Связи его семьи тянулись слишком глубоко. Полиция, бумаги, исчезнувшие заявления. Слишком много раз всё сходило отцу с рук — и слишком вовремя рядом оказывался Каин.
Он был единственным, кто мог ей помочь. Единственным, кто был рядом. Поэтому её зависимость была не капризом и не слабостью. Она была выстраданной. Ванесса нуждалась в нём остро. Болезненно. До безумия.
И когда Каин однажды сказал — спокойно, уверенно, будто объявлял факт:
— Я хочу с тобой серьёзных отношений.
Она ликовала. Не сомневалась. Не спрашивала «почему». Она хотела этого больше всего на свете. Быть его. Окончательно. По-настоящему.
Машина мягко остановилась у здания. Свет фар скользнул по фасаду и погас. В тишине вдруг стало слишком много её дыхания. Каин не спешил выходить. Его ладонь — уверенная, наглая — медленно прошлась по её бедру. Не ласка. Напоминание. От этого простого прикосновения Ванессу прошила дрожь, и она не стала её скрывать. Он это почувствовал.
— Ты воспользовалась моим подарком? — спросил Каин тихо.
Ванесса покраснела мгновенно. Опустила взгляд. Сердце колотилось так, будто её поймали на чём-то запретном… и желанном.
Она кивнула. Потом всё же выдохнула: