— Значит, есть полная запись, — тихо сказал он, будто подводя итог.
И если она существует, то кто-то её хранит. Каин — первый кандидат. Такие вещи он не выбрасывает. Он коллекционирует власть, страх и доказательства собственной значимости.
Давид медленно выдохнул. Интерес больше не был праздным. Это уже было похоже на задачу, которую хотелось решить — до конца, без белых пятен. Не ради Каина. И даже не ради Ванессы. Ради понимания.
Он свернул на подъездную аллею к особняку, фары выхватили строгий силуэт ворот. Машина плавно остановилась. Давид заглушил двигатель, но не спешил выходить.
— Посмотрим, что ты на самом деле пережила, — подумал он, глядя в темноту. — И кто за это заплатит.
Интерес окончательно оформился в намерение.
Глава 18
Ванесса устало ввалилась в комнату, захлопнула за собой дверь и машинально щёлкнула выключателем. Свет резанул по глазам — и она вздрогнула всем телом.
В кресле у стола сидел Фобос. Спокойно. Расслабленно. Будто имел на это полное право. На столе, аккуратно уложенный, лежал новый диджейский пульт — глянцевый, дорогой, ещё пахнущий пластиком и заводской упаковкой.
— Что ты тут делаешь? — спросила Ванесса настороженно, медленно опуская сумку на пол и не сводя с него взгляда.
Фобос лениво качнул ногой, сцепив пальцы перед собой. Взгляд у него был цепкий, внимательный, слишком спокойный для незваного гостя.
— Вообще-то я пригнал твою машину, — произнёс он ровно. — И занёс пульт. Взамен сломанного.
Он кивнул на стол, будто это должно было всё объяснить.
— А потом подумал, — добавил он спустя паузу, — что нам есть что обсудить.
Ванесса напряглась ещё сильнее. Плечи непроизвольно поднялись, дыхание стало поверхностным.
— Я не думаю, что у нас есть темы для разговора, — отрезала она.
Фобос ухмыльнулся краем губ, медленно, почти лениво. В этой улыбке не было веселья — только уверенность человека, который знает больше, чем говорит.
— Я видел запись, — сказал он.
Ванесса устало выдохнула.
— Поздравляю. Её, кажется, уже весь универ видел.
Фобос не отвёл взгляда.
— Я видел полную версию.
Её рука замерла в воздухе. На долю секунды — всего на одну — что-то дрогнуло в её лице. Но она быстро взяла себя в руки, отвернулась, сделала шаг к окну.
— И что? — бросила она через плечо. — Хочешь обсудить качество съёмки?
Фобос медленно встал с кресла, но не приблизился. Он говорил спокойно, без нажима — от этого становилось только хуже.
— По твоей реакции я понял, что это тебя задело, — сказал он. — Сильно.
Ванесса молчала. Смотрела в тёмное окно, где отражалась её собственная фигура — собранная, жёсткая, чужая.
— Есть информация, — продолжил Фобос, — что Каин переводится в наш университет. А значит, вопрос времени, когда полная версия всплывёт. Не в чатах. Не случайно.
Она медленно повернулась. Голос её был спокойным. Слишком спокойным.
— Если ты видел, что там на записи, — сказала Ванесса, — ты должен понимать, что мне нечего стыдиться. Гордиться, правда, тоже нечем.
Фобос внимательно посмотрел на неё. Долго. Будто проверял не слова — а то, насколько она в них верит.
— Стыд — не всегда главное, — тихо ответил он. — Иногда главное — кто и зачем этим пользуется.
В комнате повисла плотная, тяжёлая тишина. Прошлое, от которого она так долго бежала, не просто догнало её. Оно село в кресло напротив и никуда уходить не собиралось. Девушка молчала. Несколько секунд. Потом выдохнула и спросила коротко, без эмоций:
— Чего ты хочешь?
Фобос улыбнулся. На этот раз — почти одобрительно.
— Правильный вопрос.
Он полез во внутренний карман пиджака, достал визитку и положил её на стол рядом с пультом.
— Тебе нужна защита, — сказал он прямо. — И просить её нужно у Давида. Потому что иначе Каин не оставит тебе никаких шансов. Он не из тех, кто отпускает свои игрушки.
— Если передумаешь, — добавил он уже на выходе, — ты знаешь, как меня найти.
Дверь закрылась. Тишина навалилась сразу, всей тяжестью. Ванесса медленно прошла вглубь комнаты, будто тело стало тяжелее вдвое. Опустилась в кресло, где только что сидел Фобос, и обхватила голову руками. На секунду накрыло ощущение, что год прошёл впустую. Что все усилия, тренировки, холодный расчёт — иллюзия. Но мысль не задержалась. Она выпрямилась. Медленно. Сжала челюсти. Нет. Она не та, что год назад лежала на холодной земле. Не та, что ждала, что кто-то её спасёт. Она стала сильнее. И научена горьким опытом.