За столом кто-то фыркнул, кто-то откинулся на спинку стула, наслаждаясь зрелищем. Каин пожал плечами, делая вид, что разговор его забавляет.
— Докажи.
— Не нужно, — так же спокойно ответила Ванесса. — Ты заплатишь.
На секунду в его взгляде мелькнуло что-то острое, злое, но он тут же снова надел маску беззаботной насмешки.
— Смелое заявление, — протянул он. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
— Понимаю, — сказала она и выпрямилась. — С человеком, который ломает чужое, потому что иначе не умеет чувствовать себя сильным.
В столовой стало тихо. Даже его друзья притихли, переглядываясь. Каин медленно поднялся, нависая над ней, рассчитывая на привычный эффект — страх, шаг назад, сбитое дыхание.
Ванесса не отступила.
— Ты купишь мне новую машину, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. — Или я сделаю так, что эта история станет для тебя очень, очень громкой. И поверь, — она чуть прищурилась, — мне терять уже нечего.
Несколько секунд они мерили друг друга взглядами. В этом молчании было больше напряжения, чем в любом крике. Каин усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Поговорим, — сказал он тихо. — Не здесь.
— Поговорим, — согласилась Ванесса. — Но на моих условиях.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь, чувствуя на спине десятки взглядов. Сердце билось ровно, удивительно спокойно. Машины больше не было. Иллюзий — тоже. Зато осталось главное. Она больше не собиралась молчать.
Глава 25
Каин вышел следом, не торопясь, будто был уверен, что она никуда не денется. Его шаги отдавались в коридоре глухо и лениво, как нарочно растягивая паузу. Ванесса остановилась у высокого окна, за которым серел двор университета, и повернулась к нему лицом. Свет падал сбоку, подчеркивая резкие линии ее лица, тени под глазами, упрямо сжатые губы. Она смотрела прямо, без привычной осторожности, без желания спрятаться или сгладить углы — и сама с удивлением поймала себя на том, что внутри нет ни страха, ни боли, ни даже злости. Только холодное, выверенное раздражение, как к надоедливому шуму, который давно пора выключить.
Каин ухмыльнулся, прищурившись, будто разглядывал новую версию старой игрушки.
— Вот такой ты мне нравишься больше, — протянул он, лениво опираясь плечом о стену. — Не та… прежняя.
Ванесса не отвела взгляда. Ни один мускул на лице не дрогнул.
— Завтра, — сказала она ровно, почти буднично, словно речь шла о пропущенной паре или сданном отчёте. — Ты пригоняешь мне новую машину. Взамен той, что взорвал.
Слова повисли между ними, плотные, тяжелые. Каин чуть подался вперед, сокращая дистанцию, и в его улыбке мелькнуло что-то хищное, привычное, старое.
— А я бы предпочёл, — сказал он тише, — чтобы ты умоляла.
Ванесса молчала. Просто смотрела на него — долго, внимательно, без вызова, но и без уступки. В этом взгляде не было просьбы, не было игры, не было прошлого. Только ясное, почти кристаллическое понимание: он больше не имеет над ней власти. Ни словом, ни памятью, ни страхом.
Коридор жил своей жизнью — где-то хлопали двери, смеялись студенты, гудели шаги, — а между ними стояла тишина, острая и окончательная. И именно в этой тишине Каин впервые почувствовал, что что-то пошло не так. Не по его правилам. Не по его сценарию.
Каин добавил в голос ту самую мягкость, приторную, почти ласковую интонацию, которой когда-то умел обезоруживать. Он чуть склонил голову, улыбнулся уголком рта — ровно так, как раньше, когда хотел казаться своим, безопасным, близким.
— Знаешь, — протянул он, — если бы ты сегодня приехала ко мне… я бы купил тебе машину получше. Не эту развалюху. Но тебе пришлось бы быть очень убедительной.
Ванесса даже не моргнула. Лицо осталось спокойным, взгляд — прямым и холодным, будто между ними не было ни общего прошлого, ни боли, ни долгов.
— Нет, — сказала она ровно. — Ты просто пригоняешь мне машину завтра. И точка.
Улыбка на его лице дрогнула и рассыпалась. В глазах вспыхнуло раздражение, резкое, некрасивое. Он шагнул ближе, вторгся в ее пространство, и в следующий миг его ладонь легла ей на затылок, больно стянув волосы, заставляя запрокинуть голову.
— Ты забываешься, — прошипел он. — У тебя нет права от меня что-то требовать.
Ванесса вдруг улыбнулась. Не дерзко — спокойно. Так улыбаются люди, которые уже приняли решение и не собираются отступать.
— Есть, — тихо сказала она. — Именно оно у меня и есть.
Он наклонился ближе, почти вплотную, дыхание горячее, злое.
— Ты стала дерзкой, — бросил он. — Это… сексуально.