— Убери руки, Каин, — сказала она спокойно, но в этом спокойствии звенела сталь. — Ты не имеешь права меня трогать.
Он усмехнулся, шагнул ближе, нависая, но теперь в его усмешке было больше раздражения, чем уверенности.
— Смотри-ка, какая смелая стала, — прошипел он. — Дзержинский тебя этому научил?
— Нет, — Ванесса смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Этому меня научил ты. Твоя жестокость. Твое предательство.
Аманда осторожно встала рядом, Ян тоже, словно инстинктивно закрывая Ванессу с двух сторон. Каин заметил это, губы его дернулись в ухмылке. Он наклонился ближе, его тень легла на неё. В коридоре стих шёпот, кто-то остановился, кто-то сделал вид, что идёт дальше, но все краем глаза наблюдали.
— А мне кажется, мы ещё многое не обсудили, — протянул он. — Ты теперь с ним, да? Решила спрятаться за спиной?
— Я ни за чьей спиной не прячусь, — Ванесса выдержала его взгляд. — И тебе лучше уйти.
— Или что? — он прищурился. — Пожалуешься?
Ян шагнул ближе, неловко, но решительно, встал чуть сбоку, будто закрывая её плечом. Аманда побледнела, сжала ремешок сумки.
— Эй, — сказал Ян тихо. — Отстань от неё.
Каин усмехнулся, но улыбка вышла кривой. Он уже открыл рот, чтобы ответить, когда по коридору раздался уверенный шаг. Не громкий — просто ровный, без суеты. Несколько студентов обернулись одновременно.
— Проблемы? — голос был спокойным, почти ленивым.
Каин обернулся и на долю секунды замер. Давид стоял в паре метров, руки в карманах, взгляд холодный и внимательный. Рядом, чуть позади, — двое из охраны, неприметные, но слишком собранные, чтобы их не заметить.
— Это не твоё дело, — процедил Каин.
— Уже моё, — ответил Давид так же спокойно и сделал шаг ближе. — Отпусти её и уходи.
В коридоре стало совсем тихо. Каин перевёл взгляд на Ванессу, будто взвешивая, стоит ли продолжать. Она смотрела на него прямо, без вызова, без страха. Просто — твёрдо.
Он фыркнул, отступил на шаг.
— Ещё увидимся, — бросил он и, толкнув плечом кого-то из зевак, ушёл по коридору.
Тишина распалась на шум и шёпот. Давид повернулся к Ванессе.
— Ты в порядке? — спросил он негромко.
Она кивнула. Руки чуть дрожали, но она спрятала их в карманы.
— В порядке.
— Хорошо, — коротко сказал он. — На перемене подойди ко мне. Кое-что обсудим.
Он развернулся и ушёл так же спокойно, как пришёл. Аманда выдохнула первой.
— Вот это да… — прошептала она. — Значит нечего рассказать?!
Ванесса закрыла глаза на секунду, собираясь с силами, а потом посмотрела на друзей.
— Пойдём, — сказала она. — До звонка ещё есть время.
И пошла вперёд, чувствуя на спине десятки взглядов, но не позволяя им остановить себя.
Они шли по коридору плечом к плечу, и гул универа словно отступал, превращаясь в фоновый шум — обрывки разговоров, скрип подошв, звон посуды из столовой. Кофейный аппарат стоял у окна, старый, облупленный, но всегда окружённый студентами, будто это было единственное стабильное место во всём этом хаосе. Аманда первой нажала кнопку, аппарат заурчал, выплёвывая стаканчик с коричневой пеной.
— Я серьёзно, — сказала она, понизив голос. — Я ни разу не видела, чтобы Давид за кого-то заступался. Никогда. Он либо игнорировал, либо… — она сделала неопределённый жест рукой, — всё заканчивалось очень плохо для тех, кто лез.
Ванесса прислонилась спиной к подоконнику, скрестив руки на груди. Плечо всё ещё ныло там, где на него легла ладонь Каина, но она не позволяла себе даже поморщиться.
— Видимо, побитый водитель ему не очень подходит, — спокойно сказала она. — Ничего личного.
Аманда фыркнула, но в её взгляде скользнуло сомнение.
— Ты правда в это веришь?
Ян молча наблюдал за ними, потом тяжело вздохнул, будто решаясь.
— Не стоит верить в доброту Давида, — сказал он тихо. — Слишком много про него говорят. Не байки, Ванесса. Он страшный человек. Умный, хладнокровный… и страшный.
Ванесса взяла стаканчик с кофе, даже не попробовав, поднесла к губам, вдохнула горький запах. Потом опустила руки и посмотрела на Яна прямо, без привычной мягкости.
— Я не боюсь, — сказала она ровно. — Мне уже всё равно, Ян.
Он хотел что-то добавить, но замолчал, увидев выражение её лица — не браваду и не отчаяние, а усталую, выстраданную решимость. Так смотрят люди, у которых закончились варианты, кроме одного — идти вперёд и не оглядываться.
Звонок резанул воздух резко и безжалостно. Ванесса выпрямилась, поставила стаканчик на край подоконника, даже не допив.