— Не смотри на неё, — спокойно сказал Давид, не повышая голоса. Он сидел рядом, пристёгнутый, расслабленный до неприличия, будто они стояли в пробке. — Смотри на трассу. Она ошибётся. Ты — нет.
Ванесса молча кивнула. Все слова были лишними. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: закрытые боксы «Формулы», сухой голос начальника, подпись под приказом об увольнении, ухмылка Элис. Всё это сжалось в одну точку — и исчезло, оставив только дорогу.
Грид-герл опустила руки.
Ванесса сорвалась с места первой. Сцепление — точно, без рывка. Газ — выверено, до предела, но не больше. Машина рванула вперёд, тяжёлая, мощная, но послушная, как зверь, который признаёт хозяина. Рёв двигателя заглушил всё вокруг. Фары выхватили из темноты первый поворот.
Элис шла рядом, агрессивно, почти впритык, пытаясь прижать, забрать траекторию. Ванесса видела её движение боковым зрением, чувствовала давление, но не поддалась. Она ушла чуть шире, позволив сопернице войти в поворот первой — и тут же воспользовалась моментом. Резкий сброс газа, мгновенный поворот руля, и внедорожник послушно скользнул, удерживаясь на грани срыва. Колёса завизжали, но машина выровнялась, выйдя из поворота быстрее.
— Хорошо, — коротко бросил Давид, даже не повернув головы. — Дыши. Следующий — связка.
Трасса жила. Поворот за поворотом, тёмные участки, где фары выхватывали асфальт в последний момент, длинные прямые, где Ванесса вжимала педаль газа до упора, чувствуя, как скорость распирает грудь. Адреналин бил в виски, но руки оставались твёрдыми. Каждое движение — осознанное, каждое решение — мгновенное.
Элис снова попыталась пойти в атаку на прямой, выжимая максимум, мотор её машины взвыл на высокой ноте. Она почти поравнялась, почти… Ванесса дождалась нужного мгновения и резко сместилась, заставив соперницу скорректировать траекторию. Этого хватило. Элис потеряла долю секунды — и этого оказалось достаточно, чтобы Ванесса ушла вперёд.
— Она злится, — спокойно заметил Давид. — Значит, начнёт рисковать.
Так и вышло. На одном из сложных поворотов Элис вошла слишком резко. Машину повело, задницу дёрнуло, резина взвизгнула отчаянно. Она выровнялась, но скорость была потеряна.
Ванесса пролетела мимо, не оглядываясь.
Финиш появился внезапно — вспышки фар, крики, поднятые руки. Она пересекла линию первой, резко сбросила газ и выдохнула так, будто только сейчас вспомнила, как дышать. Сердце колотилось, тело дрожало от напряжения, но внутри было странно тихо и ясно.
Давид повернулся к ней, впервые за всю гонку внимательно посмотрел и усмехнулся — медленно, удовлетворённо.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты только что закрыла один старый счёт.
Ванесса посмотрела в зеркало заднего вида. Элис подъехала позже, резко остановилась, выскочила из машины, её идеальная маска треснула, оставив злость и недоумение. Ванесса отвернулась.
Она выиграла. И на этот раз — по-настоящему.
Внедорожник плавно подкатил к краю трассы. Давид, не меняя выражения лица, опустил стекло со своей стороны. Кто-то снаружи протянул плотную пачку купюр — быстрый жест, короткий взгляд, ни слова. Давид пересчитал деньги машинально, словно это была мелочь, убрал их во внутренний карман куртки и поднял стекло.
— Домой, — сказал он ровно, будто за этим словом не стояло ни ревущих моторов, ни сорванного дыхания, ни победы.
Ванесса утопила педаль газа. Внедорожник сорвался с места резко, почти грубо, фары полоснули темноту, и асфальт под колёсами вытянулся в чёрную ленту. Трасса осталась позади слишком быстро, словно её и не было. Ванесса вела машинально, на рефлексах, пальцы ещё помнили руль гоночного болида, тело всё ещё жило в ритме поворотов и резких ускорений. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбивалось, в висках пульсировало.
Она первой не выдержала. Сбросила газ, медленно свернула на обочину, остановилась. Двигатель ещё пару секунд урчал, будто не хотел отпускать их из этого бешеного темпа, потом затих. Тишина накрыла резко, оглушающе.
Ванесса откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и запрокинула голову. Адреналин не уходил — он жёг изнутри, делал мысли резкими, чувства обнажёнными, как оголённые провода. Она провела ладонью по шее, глубоко вдохнула, пытаясь вернуть контроль.
— Тебя трясёт, — спокойно заметил Давид.
Она повернулась к нему. В темноте салона его лицо казалось почти неподвижным, только в глазах плескалось что-то тёмное, внимательное. Он не торопил, не прикасался — просто смотрел. И от этого взгляда внутри у неё что-то окончательно сорвалось.