Фобос подошёл ближе, бросил быстрый взгляд на Ванессу, потом на разбитые машины.
— Для лобового столкновения она слишком бодрая, — заметил он сухо. — Но это не значит, что всё чисто. Переломы, трещины, внутренние — всё может быть.
Давид коротко кивнул. Потом снова посмотрел на Ванессу и шагнул к ней, намеренно медленно, чтобы не спугнуть.
— Слушай меня, — сказал он тихо, почти вкрадчиво. — Тебя просто осмотрят. Никаких уколов. Никаких лекарств. Ничего — без твоего согласия. Я рядом. Поняла?
Она подняла на него взгляд. Зрачки расширены, лицо бледное, губы дрожат — и в этом взгляде было что-то странное, будто она смотрела сквозь него и одновременно цеплялась изо всех сил.
Несколько секунд она молчала, тяжело дыша, словно решая, можно ли ему верить. Потом её плечи едва заметно опустились, напряжение чуть спало.
— Ты… правда будешь рядом? — спросила она хрипло, почти шёпотом.
— Да, — ответил он без паузы.
И только тогда она позволила медикам снова усадить себя на носилки, не отводя от него глаз, будто боялась, что если моргнёт — он исчезнет.
Сознание уходило медленно, как вода сквозь пальцы — не рывком, а тягуче, оставляя после себя холод и звон. Ванесса еще пыталась удержаться, цепляясь взглядом за белые пятна света, за мелькание чужих рук, за знакомый силуэт, который все время был рядом. Шум сирены размывался, слова превращались в глухой гул, и только внутри, где-то под ребрами, нарастала странная пустота, до боли знакомая.
Ее губы дрогнули, дыхание сбилось, и она вдруг прошептала — тихо, почти по-детски, словно боялась, что ее не услышат:
— Мне так тебя не хватало… мама.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и неуместные, как осколки. Давид замер, а потом медленно сел в машину скорой помощи, чувствуя, как внутри что-то обрывается и ледяной волной расходится по груди. Он не сводил с нее глаз. Медики суетились, проверяли пульс, давление, что-то быстро говорили друг другу, но для него весь мир сузился до этого бледного лица и ресниц, дрожащих от подступающего сна. Из глаз Ванессы потекли слезы — медленно, почти лениво, и это было страшнее криков и паники.
Давид тяжело выдохнул и уперся локтями в колени, сцепив пальцы. Его люди знали о ней почти все — сухие факты, даты, строчки из отчетов. Но там не было матери. Почти ничего. Размытые упоминания, обрывки, пустота. Словно этого слова — «мама» — в ее жизни никогда толком и не существовало. И от этого внутри становилось только холоднее.
Больница встретила их резким светом и запахом антисептика. Осмотры, снимки, короткие фразы врачей, ожидание. Время тянулось вязко, пока наконец не прозвучало главное: серьезных повреждений нет, авария обошлась без последствий, нужен покой, сон, наблюдение. Давид кивнул, принимая это почти механически, но напряжение отпустило не сразу.
Когда Ванесса открыла глаза, в них уже не было той паники — только усталость и странная мягкость. Она медленно села, словно проверяя, слушается ли тело, потом встала и подошла к нему. Без слов. Обняла — осторожно, почти бережно, прижавшись щекой к его груди, будто искала опору. И тихо сказала:
— Поехали домой.
В этом голосе было что-то неуловимо чужое, словно она обращалась не к нему одному, а к кому-то из прошлого, к призраку, которого сама едва помнила. Давид это почувствовал — и все равно не смог отказать. Он накрыл ее спину ладонью и так же тихо ответил:
— Домой.
И в этот момент другого решения просто не существовало.
Глава 45
Фобос бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, проверяя дорогу, и, не повышая голоса, будто докладывал о погоде, сказал:
— Уже выяснили. Облаву организовал Каримов. Деймос этим занимается, копает глубоко.
Давид едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от Ванессы. Она сидела у него на коленях — слишком близко, слишком доверчиво, словно так и должно быть. Его рука машинально лежала у неё на спине, удерживая, но не сжимая. Странное ощущение не отпускало: она прижималась к нему во сне так, будто он был для неё чем-то большим, чем просто человек рядом. Чуждым, неуместным, почти болезненным казалось это тихое доверие. Она улыбалась, едва заметно, как дети улыбаются во сне, и от этого внутри у него что-то холодело, а потом сжималось.
Фобос снова заговорил, выдергивая его из мыслей:
— Каин засуетился. Проверки давят, бизнес трещит. Он снова лезет на нелегальный рынок, пытается навести там свои порядки, но… — Фобос усмехнулся краем губ. — Там игроки посерьёзнее. Его сейчас активно ставят на место.
В этот момент Ванесса шевельнулась. Сначала медленно, будто выплывая из глубины, потом резче. Глаза открылись, но взгляд был пустым, расфокусированным. Несколько секунд она просто смотрела перед собой, не понимая, где находится. Потом её плечи напряглись, спина выпрямилась, и осознание накрыло резко.