Она снова посмотрела на машину. На ключи в своей ладони. На отражение собственного лица в темном стекле — растерянного, ошеломленного, непривычно живого.
Она кивнула еще раз, уже не глядя на него.
И Давид понял: она его услышала. Просто сейчас — не здесь. Сейчас она стояла на границе между «никогда» и «теперь», и эта граница была слишком настоящей, чтобы сразу сделать шаг.
Кабинет был наполнен полутенью и запахом табака. Плотные шторы отсеивали вечерний свет, оставляя лишь узкую полосу у окна, где Давид стоял, опершись плечом о стекло. Фобос и Деймос заняли свои привычные места — один у стола, второй чуть в стороне, будто всегда готовый двинуться первым.
— Акции Смирнова просели еще на четыре пункта за день, — ровно доложил Деймос, листая планшет. — Инвесторы нервничают. Видео сделали свое дело. Паника цепная.
— И это только начало, — спокойно ответил Давид, не оборачиваясь.
Фобос кивнул, словно подтверждая уже известное:
— По тем, кто на записи, возбуждены дела. Побои, незаконное лишение свободы, распространение… список длинный. Пока все под подпиской, но прижмут плотно. Каин ускользнул, но ненадолго. Его уже ведут.
— Хорошо, — Давид стряхнул пепел в пепельницу. — Каримов?
— Перекрыли счета, партнеры открестились, — отозвался Деймос. — Он дергается, но без доступа к деньгам долго не протянет.
Давид наконец обернулся, коротко кивнул и снова посмотрел в окно. Внизу, на подъездной дорожке, Ванесса медленно обходила новый внедорожник, будто не до конца веря в его реальность. Она открыла капот, склонилась, что-то проверяя, провела ладонью по кромке металла, словно знакомясь. В этом движении было столько сосредоточенности и почти детской радости, что Давид невольно усмехнулся.
— Похоже, подарок зашел, — заметил он, выдыхая дым.
Фобос и Деймос тоже подошли к окну. Деймос приподнял бровь:
— Не ожидал, что она примет. С учетом… всего.
— Приняла, — спокойно ответил Давид. — Мы теперь встречаемся. Официально.
Фобос тихо присвистнул, искренне, без иронии:
— Тогда поздравляю. Редко вижу, чтобы ты так… вкладывался.
Давид лишь чуть наклонил голову, принимая поздравление как факт, не требующий обсуждения.
— Фобос, распорядись. Одежда, техника, мелочи. Пусть ни в чем не нуждается и ни о чем не думает.
— Понял, — улыбнулся тот. — Сделаем.
Внизу Ванесса захлопнула капот и на секунду просто замерла рядом с машиной, глядя на нее так, будто мир вдруг дал ей передышку. Давид затушил сигарету, чувствуя редкое, непривычное спокойствие. И впервые за долгое время ему было важно не то, как складывается партия, а то, что она — там, внизу, настоящая, упрямая и наконец улыбающаяся.
Деймос не сразу продолжил — помедлил, будто примеряясь, с какой стороны подать информацию.
— Мы копнули по линии матери Ванессы, — сказал он наконец, ровно, без эмоций. — Ничего примечательного на первый взгляд. Обычная женщина. Работа, дом, ребенок. Но кое-что не сходилось.
Давид не обернулся, лишь слегка повернул голову, давая понять, что слушает.
— Отец, указанный в документах, — не биологический, — продолжил Деймос. — Это подтвердил ДНК-тест. Старый, архивный, сделанный уже после… исчезновения матери.
Фобос тихо присвистнул сквозь зубы.
— Предположительно, — Деймос говорил все так же сухо, — мужчина давил на нее. Финансово, психологически. Когда она стала неудобной — от нее избавились. Формально он остался отцом-одиночкой, оформил пособия. И вот тут начинается самое интересное: на нем числилось около десяти детей. Все — «воспитываемые». По факту — источник выплат.
Давид медленно затушил сигарету в пепельнице, пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно.
— Любопытно, — произнес он негромко, — как человеческая глупость со временем мутирует в наглость. А наглость — в уверенность, что за все это ничего не будет.
— Мы проверяем дальше, — добавил Деймос. — Если понадобится, можно поднять дело. Формально — основания есть.
Давид кивнул.
— Пока не трогаем. Но держите на контроле.
Еще несколько минут они говорили о текущих делах — коротко, по существу. Когда разговор иссяк, Фобос и Деймос попрощались и вышли, оставив дом в привычной, густой тишине.
Давид переместился в гостиную. Разложил на столе папки, открыл ноутбук, углубился в документы. Подписывал, согласовывал, отвечал на сообщения — машинально, отработанно. Но время от времени его взгляд скользил к окну.
Там, во дворе, Ванесса все еще была возле машины. Она уже успела открыть капот, что-то проверить, обойти внедорожник по кругу, провести ладонью по ребристому металлу, словно убеждаясь, что он настоящий. В ее движениях было сосредоточенное, почти детское любопытство и что-то еще — осторожная радость, которую она, кажется, боялась признать даже самой себе.