Она подняла на него взгляд, в котором было и сомнение, и усталость, и что-то ещё — осторожное, живое.
— Я… не знаю, — честно ответила она. — Но, наверное, уже пора перестать делать вид, что всего этого не происходит.
Давид едва заметно улыбнулся. Не победно — одобрительно.
Дверь в столовую распахнулась с таким грохотом, будто кто-то решил вынести её плечом, и шум разговоров мгновенно дал трещину. Внутрь ввалился мужчина — помятый, краснолицый, с перекошенной ухмылкой и запахом дешёвого алкоголя, который чувствовался даже на расстоянии. Он шатался, цепляясь взглядом за столы, и уже с порога заорал, размахивая рукой:
— Где она?! Где моя дочь, а?! Я заберу её из этого притона! Проститутку мою сюда притащили, думаете, я не найду?!
Кто-то вскрикнул, кто-то поспешно отодвинул стул, охрана у входа явно не ожидала такого спектакля. Давид медленно повернул голову, оценивая картину с ленивым интересом, будто смотрел плохо поставленную сцену.
— Какой колоритный персонаж, — негромко заметил он, даже не повышая голоса.
Аманда нахмурилась, поджала губы и склонилась ближе к Ванессе.
— Интересно посмотреть на его бедную дочку, — сказала она тихо, с горькой иронией. — С таким папашей девочка, наверное, была счастлива сбежать из дома при первой возможности.
Ванесса на мгновение закрыла глаза. Не резко, не театрально — просто как человек, который слишком хорошо знает продолжение этой сцены и не хочет смотреть. Когда она снова заговорила, её голос был ровным, почти спокойным, от этого ещё более тяжёлым.
— Мы знакомы, — сказала она. — Это я та самая «счастливая девочка».
За столом будто выключили звук. Ян застыл с ложкой в руке, Аманда медленно повернулась к ней, не сразу находя слова. Давид не сказал ничего — он просто встал. Движение было спокойным, выверенным, но в этом спокойствии чувствовалась опасность, как в тишине перед ударом.
— Пойду с потенциальным родственником пообщаюсь, — коротко бросил он, уже делая шаг в сторону мужчины.
Пьяный как раз успел снова заорать что-то невнятное, когда Давид оказался рядом. Одной рукой он сжал его за ворот так, будто тот весил не больше куртки, и без лишних церемоний развернул к выходу. Мужчина попытался вырваться, что-то крича про свои права и «родную кровь», но его слова утонули в шуме — Давид просто повёл его прочь, не сбавляя шага. Следом, почти незаметно, поднялся один из охранников и вышел за ними.
Ванесса проводила их взглядом, не испытывая ни облегчения, ни тревоги — только странную пустоту, к которой она, к сожалению, была давно привыкшей.
Стул напротив тихо скользнул по полу. Фобос сел за стол так, будто был здесь с самого начала, оглядел компанию и с усмешкой сказал:
— Ну что ж. Похоже, веселье только начинается. Предлагаю не портить себе настроение. Может, свозить вас на шопинг? Костюмированная вечеринка на носу, а мне почему-то кажется, что вы должны быть там самыми красивыми.
Аманда моргнула, затем улыбнулась — уже живо, с интересом.
— А это предложение мне нравится, — сказала она. — Очень даже.
Ванесса опустила взгляд в стаканчик, где медленно таяло мороженое, и только сейчас позволила себе выдохнуть. Где-то за дверями столовой решались вопросы прошлого, громкие и грязные. Здесь же, за этим столом, начиналась совсем другая игра — и она ещё не знала, хватит ли у неё сил пройти её до конца.
Глава 58
Бутик был залит мягким светом, зеркала множили отражения, музыка негромко текла фоном, и Аманда чувствовала себя в своей стихии. Она уже держала в руках третье платье — одно с открытыми плечами, другое струящееся, почти воздушное, третье — с дерзким разрезом, — и с азартом прикладывала их к Ванессе, отступая на шаг, прищуриваясь, оценивая.
— Ну вот это хотя бы примерь, — с нажимом сказала она, почти впихивая платье ей в руки. — Ты вообще понимаешь, что с такой фигурой преступление ходить в худи?
Ванесса усмехнулась краешком губ, но послушно ушла в примерочную. Фобос тем временем прохаживался между рядами, словно охранник музея, заложив руки за спину, но взгляд у него был цепкий, внимательный. Он то и дело кивал консультантам, давая понять, что вопрос цены сегодня вообще не стоит.
Аманда, не понижая голоса, будто между делом бросила:
— Слушай… а Давид-то, оказывается, умеет быть милым.
Ванесса вышла из примерочной, одернула ткань на бедрах, посмотрела на себя в зеркало слишком долго, словно видела там не только платье. Пожала плечами.
— Мило — не значит правильно.
Аманда повернулась к ней, уперла руки в бока.