Ян напрягся, подался вперед.
— Кажется, тебя не приглашали в разговор.
Калеб перевел на него взгляд, но улыбка осталась прежней — легкой, почти доброжелательной.
— Расслабься. Я просто проявляю инициативу.
Ванесса встала. Резко, но без лишних жестов. Подхватила поднос, даже не взглянув на Калеб.
— Мне пора, — сказала она тихо.
— Ванесса… — начал он, но она уже шла прочь между столами, чувствуя, как за спиной сгущается напряжение.
Она вышла из столовой, и шум мгновенно стал тише. Сердце билось неровно. В памяти всплыло сказанное Давидом — спокойно, между делом: «Калеб не так прост, как хочет казаться». Тогда она не придала этому значения. Сейчас — почему-то стало холодно.
Ванесса ускорила шаг по коридору, не оборачиваясь. Ей не хотелось разбираться, не хотелось задавать вопросы, на которые могут последовать неприятные ответы. Но одно она знала точно: Калеб только что перешел границу. И сделал это слишком уверенно, словно имел на это право.
Глава 61
Давид усмехнулся, не поднимая взгляда от разложенных на столе документов, и медленно провел пальцем по строкам, будто перечитывал не цифры и формулировки, а чужую судьбу.
— Знаешь, — негромко сказал он, — это так плохо, что аж хорошо.
Фобос стоял напротив, опершись бедром о край стола, и внимательно следил за выражением его лица.
— Это меняет многое, — спокойно ответил он. — Если все подтвердится официально, Ванесса имеет полное право требовать свою часть. Смирнов-старший… — он хмыкнул, — будет испытывать как минимум стыд. Если это чувство у него вообще осталось.
Давид глубоко затянулся, дым лениво пополз к потолку. Он прищурился, словно смотрел не на бумаги, а куда-то сквозь них, в прошлое.
— Удивительно другое, — сказал он после паузы. — Смирнов-старший не сделал ДНК-тест. Ни тогда, ни позже.
Фобос поднял бровь.
— Самоуверенность?
— Или страх, — спокойно отозвался Давид. — Кто знает, как он поступил бы, узнай, что Каин — не его родной сын. — Он чуть повернул голову, глядя на фотографию, лежащую поверх папки. — А вот Ванесса…
Он замолчал. Взял снимок, поднес ближе. Лицо девушки, взгляд в камеру — упрямый, живой. И рядом, на другом фото, мужчина несколько лет назад. Те же скулы. Та же линия подбородка. Такое сходство, которое не требует лабораторий и печатей.
— Это видно невооруженным глазом, — тихо добавил Давид. — Но любопытство — плохая привычка.
Фобос понял без пояснений.
— Ты все-таки проверил.
— Да, — просто ответил Давид. — И убедился.
Он отложил фотографию, посмотрел на часы, словно только сейчас вспомнил о времени.
— Где она?
Фобос усмехнулся, уголок губ дернулся.
— В магазине. Выбирает платье. Так что шанс увидеть ее на вечеринке все-таки есть. — Он чуть склонил голову. — За ней сейчас Деймос. Все под контролем.
Давид кивнул. Коротко. Спокойно. Но взгляд его стал жестче — собранным, холодным, таким, каким он бывал перед важными решениями.
Фобос помедлил, словно взвешивая, стоит ли задавать следующий вопрос, но все-таки спросил прямо:
— Ты собираешься ей об этом сказать?
Давид не ответил сразу. Он задумчиво сделал затяжку, задержал дым в легких, будто вместе с ним удерживал решение, а потом медленно выдохнул, наблюдая, как сизая полоска растворяется в воздухе.
— Она в любом случае узнает, — сказал он спокойно. — Такие вещи не остаются в тени. Вопрос не в «если», а в «когда». И… — он слегка прищурился, — главное — правильный момент.
Фобос кивнул, принимая ответ без споров. Он уже собирался что-то добавить, но Давид вдруг будто вспомнил о другом, более приземлённом.
— Видео с баскетбольного матча, — бросил он. — Смонтировали?
— Да, — тут же отозвался Фобос. — Профессиональная съемка. Чистый звук, свет, хорошие планы. Ванесса — с лучших ракурсов. — Он усмехнулся. — Ролик уже в сети. Миллионы просмотров. Комментарии кипят. Это даст ей толчок, серьезный. Для музыкальной карьеры — почти подарок судьбы.
Давид едва заметно кивнул. Не как человек, довольный удачной комбинацией, а как тот, кто просто убедился, что все идет так, как должно.
Фобос опустил взгляд на смартфон — тот тихо завибрировал в ладони. Он пробежался глазами по экрану и поднял голову.
— Она подъезжает.
Давид чуть шевельнул пальцами — жест короткий, почти незаметный. Фобос понял его без слов, развернулся и быстро вышел, растворяясь за домом так же бесшумно, как всегда. Давид остался один. Он докурил сигарету медленно, не торопясь, словно позволял себе редкую паузу. Усмехнулся — не зло, а с оттенком иронии. Жизнь умела быть удивительно непредсказуемой, даже для него.