Они отошли к столику. Разговор потёк сам собой. Аманда увлечённо рассказывала, жестикулировала, сыпала идеями. Ванесса пила воду из бутылки, кивала, запоминала нюансы, задавала короткие точные вопросы. Всё было просто и по делу.
С Амандой всегда было так. Даже раньше, когда они пересекались редко — в основном тогда, когда нужно было свести трек или что-то поправить по звуку. Для Ванессы это никогда не было проблемой.
Она как раз мысленно отмечала последний акцент, когда к их столику подошла компания парней. Нагло, без приглашения, они уселись на диванчик, переглядываясь и ухмыляясь.
— А что это у нас тут за милые девчонки? — протянул один, явно наслаждаясь собственным голосом. — Может, познакомимся?
«Мажоры», — презрительно подумала Ванесса, чуть скривившись.
И, как назло, в голове снова всплыл образ Каина. Та же уверенность, та же привычка считать мир своим. Деньги решают любые проблемы. Деньги открывают все двери. Даже те, которые должны быть закрыты.
Ей стало мерзко.
— Уйдите, — спокойно сказала Ванесса, не повышая голоса и не глядя на них дольше секунды.
Парни переглянулись — и расхохотались.
— Ого, какие недотроги, — протянул другой. — А с виду такие…
Они явно не собирались уходить. Наоборот — чувствовали себя всё вольготнее, наслаждаясь вниманием и собственной безнаказанностью.
Ванесса медленно поставила бутылку на стол. Холод внутри был привычным. И она знала, что в этот раз она не позволит никому переступить черту.
Мажоры расхохотались так громко, будто клуб принадлежал им по праву. Смех был липким, самодовольным, в нём не было веселья — только ощущение безнаказанности. Они сыпали мерзкими комплиментами, перебивая друг друга: кто-то говорил о ногах, кто-то о губах, кто-то позволял себе откровенно раздевающие взгляды, не скрывая, что воспринимает происходящее как игру.
Ванесса почувствовала, как внутри поднимается знакомый холод. Не страх — нет. Чёткая, собранная готовность. Она уже собиралась встать, уйти, просто раствориться в зале, когда всё резко изменилось.
Один из парней грубо положил руку на спинку дивана, перегораживая путь. Другой наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство.
— Сидеть, — сказал он властно, как будто это было естественным продолжением разговора. — Никто никуда не идёт.
Аманда мгновенно напряглась. Улыбка исчезла, плечи выпрямились.
— Я позову охрану, — сказала она твёрдо, уже доставая телефон.
Самый наглый из них усмехнулся. Медленно. Смакуя момент. Его взгляд стал откровенно грязным.
— Попробуй, — протянул он. — Только учти… я найду, чем занять твой рот.
Жест был красноречивым, унизительным, и воздух вокруг словно сгустился. Музыка продолжала греметь, люди танцевали, смеялись, но здесь, у этого столика, всё застыло.
Ванесса ощутила, как тело реагирует автоматически. Вес сместился, пальцы напряглись, дыхание стало ровным. Она знала, что сделает в первую секунду. И во вторую. И в третью. Она была готова. И именно в этот момент прозвучал голос. Низкий. Холодный. Абсолютно спокойный.
— Какая буква в слове «нет» вам не понятна?
Голос не перекрывал музыку — он прорезал её. Как нож. Ванесса и Аманда одновременно подняли головы. Рядом стоял тот самый «препод», которого Ванесса недавно встретила у барной стойки. Он выглядел так же спокойно, будто просто вышел подышать воздухом. В руке — сигарета. Дым лениво поднимался вверх. Его взгляд был направлен на мажоров сверху вниз — без агрессии, без угроз, но в нём было что-то такое, от чего улыбки на чужих лицах начали таять.
Мгновение — и всё рухнуло. Кто-то из парней резко вскочил. Кто-то отступил, задевая стол. Глаза расширились, самоуверенность исчезла, словно её выключили одним движением. Посыпались извинения — торопливые, спутанные, жалкие. Они уходили почти бегом, не оглядываясь, растворяясь в толпе, будто их здесь никогда и не было. «Препод» неторопливо сел на освободившийся диван. Откинулся. Выдохнул дым вверх. Его движения были ленивыми, уверенными, как у человека, привыкшего, что мир отступает без лишних слов. Он скользнул взглядом по Аманде, затем по Ванессе — спокойно, оценивающе, без давления.
Аманда первой не выдержала этой тишины.
— Мне пора, — пробормотала она почти шёпотом.
Она поднялась слишком быстро, бросила на Ванессу короткий взгляд — благодарный, взволнованный — и поспешила к выходу, словно хотела как можно скорее оказаться подальше от всего этого. Ванесса осталась сидеть. Музыка снова накрывала зал, свет резал пространство, но между ней и мужчиной на диване образовалась особая тишина — плотная, напряжённая, почти осязаемая.