Звук шлепка заполнил комнату, и Дина почувствовала жгучую боль. Эрик шлепнул ее по заднице чем-то, что очень напоминало стек. Он готовился к вечеру? Когда вез ее сюда, разговаривая о безобидных вещах, думал ли Эрик, что будет делать это с ней?
— Раздвинь эти ноги по шире. Когда я говорю тебе, чтобы ты заняла позицию, хочу, чтобы твои ноги были широко раздвинуты, а задница приподнята вверх.
— Да, Сэр, — Дина расставила ноги, и ее уязвимость стала более очевидной. В этом положении у него будет доступ к ее заднице и киске. Вероятно, он уже сейчас мог видеть ее влагалище во всей красе.
Кончик стека ласкал ее кожу, кожаный наконечник двигался на верхней части ягодиц.
— Это то, что я хочу слышать, детка. Но ты честно думаешь, что это все сладкое подчинение спасет тебя? Думаешь, если я услышу твое маленькое хриплое «да, Сэр», я буду удовлетворен?
Девушка точно знала, как ответить на этот вопрос.
— Нет, Сэр.
— Не знаю. Мне кажется, что ты думаешь, что твой Дом — подкаблучник, да?
Дерьмо. Было не хорошо так думать сабе о своем Доме. Несмотря на то, что эта мысль появлялась в ее голове, Дина не хотела, чтобы он думал, чтобы она так думала.
— Вовсе нет.
Эрик опустил стек и ударил так сильно, что ее глаза увлажнились.
— Думаю, что да. Мне кажется, ты рассказываешь своим подругам о том, какой я мягкотелый и позволяю тебе получить то, чего хочешь ты. Наверное, ты даже рассказываешь им, как манипулируешь мной.
Последовал еще один жесткий удар, и покачав головой, девушка старалась не отпускать свои лодыжки. Он подслушал ее разговор с Шарлоттой?
— Это был только разговор, Сэр.
Еще три удара, и она захныкала, сильная боль казалось взрывалась на ее коже, а затем превращалась в жар и распространялась по ее плоти.
— А я думаю, что ты имела в виду каждое сказанное тобой слово, детка, — Эрик опустился на колени рядом с ней и стер слезу с еще щеки. — Думаю, пришло время дать тебе другую тему для разговора. В следующий раз, когда ты будешь разговаривать с подругами о своем Доме, я хочу, чтобы ты рассказала им об этом. Эти двадцать были за то, что ты солгала мне о разговоре с Мастером Йеном. Еще двадцать за то, что не подчинилась моему указанию, не носить трусики. А также, я думаю, мне нужно наказывать тебя еще более жестко, когда речь заходит о том, что ты позволяешь другому мужчине приставать к тебе на работе, и скрываешь это от меня, не позволяя тебя защитить.
— Это было не так уж и важно, сэр.
Дина сама справилась с ним. Скорее всего, он не вернется.
Движения Эрика были быстрыми, когда он поднял руку и схватил ее сосок. Мужчина покрутил его между большим и указательным пальцами, острая боль чуть не заставила ее вскрикнуть.
— Не делай все еще хуже. Если он когда-либо снова войдет, ты придешь и скажешь мне. Ты откажешься обслуживать его, а у меня будет долгая беседа с этим мудаком. Это моя ответственность и мое право — защищать тебя. Не отнимай это у меня. Если все, чего ты ожидаешь от Дома это боль и игры, тогда я не подхожу для тебя. Я хочу иметь значение для тебя. И если какая-то женщина попытается сделать такое со мной, я намерен натравить тебя на нее, так что, если ты не можешь защитить меня, тебе следует сказать мне об этом сейчас.
Это были действительно правильные слова, и они заставили Дину улыбнуться. Это доказывало, что он знает, что ей не будет тяжело это сделать. Они могли быть партнерами.
— Я разберусь с ней, Сэр.
— Уверен, что так и будет. А также мне известно, что ты будешь наслаждаться следующими несколькими минутами, поэтому не буду требовать считать. То, что произойдет позже, будет немного неприятным, поэтому предлагаю, насладиться поркой, — с этими загадочными словами мужчина встал, а затем жгучий огонь обрушился на ее задницу.
Дина потеряла счет, сколько раз стек опускался на ее задницу. Она слышала этот рассекающий воздух звук, а затем шлепок по коже, прежде чем чувствовала боль. Жар проникал в ее кожу, заставляя девушку хныкать и стонать, но она не хотела, чтобы Эрик останавливался. Она уже могла чувствовать, как адреналин и эндорфины растекались по венам, пока он шлепал ее. Здесь важно было правильное количество. Переборщишь, и боль победит над удовольствием. Слишком много, и возбуждение затеряется в тумане боли. Естественно, Эрик знал, что делал. Это было похоже на то, как мужчина готовил. Он всегда точно знал, как долго нужно готовить блюдо, чтобы сделать его совершенным. С каждым ударом он доказывал, что являлся мастером и в этом. Боль ударяла, обманывая ее ум, а затем жар проникал, заставляя ее тело вспыхнуть и ожить.