Вцепившись, она держалась в шторме, который он создал. Тело Дины дрожало, но она не собиралась сдвигаться с места, не кричала и не говорила ему, чтобы он остановился, потому что не хотела этого. Она хотела эту славную симфонию боли, удовольствия и связи. Время от времени девушка чувствовала его свободную руку на себе. Он на мгновение останавливался, проводил пальцами по ее спине, как бы убеждаясь, что с ней все в порядке. Затем все повторялось снова.
Слезы катились из глаз, заставляя мир казаться туманным и нереальным. Ей не нужно было быть обычной Диной в этом месте. Не нужно было беспокоиться о школе или о том, как собиралась снимать квартиру. В этом месте не было ошибок, о которых можно было сожалеть. Был только стек и звук голоса ее Мастера.
— Ты хоть представляешь, как ты прекрасна сейчас? — кожаный стек опустился на ее зад в ритме, в котором, она была уверена, билось и ее Сердце. — Твоя кожа совершенно розовая, а эта киска надулась, моля о внимании.
Дина была уверена, что это так, потому что она практически могла чувствовать, как пульсировала. Секс всегда был способом показать партнеру, насколько она о нем заботилась, но теперь это ощущалось чем-то большим. Казалось, что это необходимость, отчаянная потребность соединиться с этим одним мужчиной, и не только ради него. Она этого хотела. Впервые в своей жизни она жаждала мужского члена. Если Эрик не возьмет ее, она заплачет, потому что была близка к чему-то прекрасному, что раньше ускользало от нее.
— Это сороковой, детка, — сказал он, держа руку на ее заднице.
— Все? — Дина не хотела, чтобы это был конец. Она могла стоять там всю ночь, позволяя ему делать ее задницу красной, если только сможет выстоять в этом положении.
— К сожалению, да, но мы еще не закончили. Ты заплатила за ложь и непослушание, — рукой он скользнул по ее чувствительной заднице, и сдвинулся вниз, застывая в сантиметре от ее киски. — Теперь мы поговорим о том, что произойдет, если тот мужчина снова придет, и ты не скажешь мне об этом. Но сначала я хочу узнать, понравился ли тебе мой урок. Скажи мне, Дина, как себя чувствует твоя киска?
Вопрос был слишком интимным, но каким-то образом, в тишине игровой комнаты ощущалось правильным, чтобы открыться ему.
— Горячая. Ноющая. Нуждающаяся.
— Ты вся мокрая, детка. Посмотри на это, — его слова были страстными, голос — сексуальный стон, когда он пальцем скользнул по ее киске.
Она оставалась совершенно неподвижной, пока он шлепал ее, но сейчас она начала ерзать на месте. Дина хотела, чтобы этот палец вошел в нее, и начал двигаться.
Тяжелая рука опустилась на ее задницу, заставив девушку визжать, потому что Дина была такой чертовски чувствительной здесь.
— Я разрешил тебе двигаться? — спросил Эрик с низким рычанием, обжигающим ее кожу. Казалось, он был полон решимости играть перед ней жесткого Дома. Дина никогда не собиралась позволять этому мужчине узнать, что она думала, что он снова был немного нежным. Он проявлял излишнюю заботу.
Или, он просто был аппетитнейшей смесью из жесткого Дома-засранца и сладкого как пирог мужчины, которого она когда-либо встречала — совершенно опасная комбинация, потому что она все еще не была уверена, что готова к тому, чего он хотел за пределами игровой комнаты. Дина отбросила все эти мысли в сторону. У них здесь ничего не было. В этой комнате не было ни прошлого, ни будущего. Здесь было только восхитительное настоящее, где она угождала своему Дому.
— Нет, Сэр, — сказала она, ее спина начинала болеть.
Его большая ладонь двинулась вдоль ее позвоночника.
— Давай, детка. Ты целую вечность в этой позе. Давай растянем тебя. Более чем одним способом.
Девушка не была уверена, что он имел в виду, сказав второе замечание, но она облегченно вздохнула, когда Эрик помог ей выпрямиться. Каждый мускул в ее теле восхитительно растянулся, и она чувствовала горячую боль в своей заднице.
— Спасибо, Сэр.
Он стоял прямо перед ней, его большое тело вторгалось в ее пространство. Его обнаженная грудь коснулась ее, и это беспокойное чувство снова зародилось. Ей нужно было больше, чем просто наказание от этого человека. Его руки опустились по ее телу до бедер.
— Скажи мне, как ты себя чувствуешь?
Некоторые сабы ждали, пока их Дом разрешит им прикоснуться к себе, но Дина не думала, чтобы Эрик мог поступить также. Возможно, он был груб с ее задницей, но он не стал бы строить эту стену между ними. Дина подняла руки, чтобы, наконец, почувствовать его великолепную грудь. Теплая, гладкая кожа покрывала его мускулы, и она могла видеть, как он вздохнул от удовольствия этого контакта.