Я перевернулась с левого бока на правый. Вискарь я давно выпила, но ожидаемого облегчения алкоголь не принёс, только лёгкий гул в голове появился да мысли забродили беспокойнее и активнее. Неприятно всё-таки, когда тебя уволакивают невесть куда второй раз за неделю.
Как нас с Рианн нашли в подземелье так быстро и вовремя? Почему Байрон и Клеон решили помочь? Ладно Байрон, догадываюсь, что, а, вернее, кто послужил причиной, но Клеон-то чего ради присоединился к спасательной операции? Али за друзей радел? И при таких странных обстоятельствах собрались участники несостоявшейся оргии впервые после собственно почившей с миром групповушки…
С правого на левый.
Наверное, обсуждать произошедшее будем утром, на свежую, так сказать, голову, когда стресс от пережитого утихнет и вообще…
Нет, не дотерплю до утра. И я, откинув одеяло, встала с кровати.
В комнате Эвана самого хозяина нет – я честно постучала, затем, не дождавшись ответа, подёргала за дверную ручку. Заперто. Вряд ли мужчина запирается изнутри, а значит, до сих пор ещё не покинул подвал.
Подвал в доме Лобо делился на три части: винный погребок, кладовая со съестными припасами – наверное, на случай голодной зимы – и помещение непонятного назначения за массивной железной дверью. Поочерёдно осмотрев погребок и кладовую и убедившись в отсутствии в оных Эвана, я нерешительно замерла перед железной дверью. Подумала и тоже постучала. Подождала.
Тишина. И вокруг, и из-за створки ни звука.
Я осторожно нажала на дверную ручку. Створка не поддалась, и я навалилась на ручку всем своим весом, почувствовала, как тяжёлая дверь открылась медленно, словно неохотно. По другую сторону порога горел бледный, будто умирающий светильник, больше сгущающий тени по углам небольшого помещения и усиливающий общую зловещую атмосферу, нежели выполняющий своё прямое назначение.
– Эван? – позвала я с порога.
Окон, понятное дело, нет. Светильник укреплён в маленькой нише в стене, из мебели узкий лежак в углу да столик с бутылкой тёмного стекла. Думать надо, содержимое тары исключительно полезное для здоровья и укрепления расшатанной нервной системы.
И Эвана в поле зрения не видно.
Я вошла в комнату, подозрительно приглядываясь к пляшущим по стенам теням. И впрямь, словно логово звериное…
Грохот позади заставил подскочить и резко обернуться.
Дверь закрыта. А рядом, положив руку на только что захлопнутую створку, Эван собственной персоной, в одних чёрных брюках, всклоченный и свзглядом сумрачным, тяжёлым. Нехорошим.
– Тесса, – не сказал, но процедил сквозь стиснутые зубы.
– Вечер добрый… то есть доброй ночи, – поздоровалась я и на всякий случай отступила на шаг.
– Полагаешь, она будет доброй? – Эван убрал руку от двери и повторил мой маневр, только вот шаг сделал ко мне.
– Кто? – не поняла я.
– Ночь, – мужчина шумно втянул воздух, и я сообразила вдруг, что стою тут в одной тонкой сорочке, под которой нет вообще ничего.
Я провела ладонями по бёдрам, по-глупому надеясь, что сорочка вовсе не так коротка, как мне казалось при покупке, и Эван проследил за моими движениями хищным взглядом исподлобья.
И сорочка длиннее не стала.
– Что вы здесь делаете? – прочие вопросы из головы почему-то благополучно испарились. И тело у мужчины очень и очень ничего – подтянутое, мускулистое и никакой тебе идеально гладкой, без единого волоска груди.
Как там говорят – настоящий мужчина должен быть могуч, вонюч и волосат? В нашем случае с последним пунктом точно порядок полный.
– Отдыхаю, – второй шаг, медленный, текучий, и я попятилась.
– Разве в спальне было бы не удобнее, чем здесь?
– Это особая комната отдыха. Для особенных случаев. Переходы сильно выматывают и полнолуние скоро. На нынешние поколения оно действует уже не так удручающе, как на наших предков, но всё равно… действует. Да и похищение моей сестры не способствует сохранению внутреннего умиротворения.
Мои ноги уткнулись в край лежака. Эван неспешно приблизился вплотную, гипнотизируя тёмным золотом волчьих глаз.