– Тебе не рассказывали, что бывает, когда наивные девочки являются прямиком в пещеру чудовища? – горячее дыхание с запахом дорогого алкоголя коснулось моего лица, разом сбив сердечный ритм.
И песня о пастушке и оборотне как-то сразу вспомнилась. Причём неприличная версия. А я неодетая нахожусь в замкнутом помещении с неуравновешенным лилатским оборотнем в преддверии полнолуния.
Эх, красота!
– Я не наивная девочка, – возразила я.
– Хорошо, – покладисто согласился Эван, продолжая принюхиваться ко мне, отчего по коже побежали мурашки и внизу живота словно узел затянулся, тугой и болезненный. Никогда бы не подумала, что можно так остро реагировать на обнюхивание. – Значит, наивная тень. Нечистокровная, в третьем поколении.
В следующую секунду он обхватил мой затылок ладонью и поцеловал меня. Настойчиво, жёстко, грубовато, но пыла моего, подпитанного виски, это ничуть не охладило, наоборот, я ответила на поцелуй, обняла мужчину за шею, запуская пальцы в растрёпанные чёрные волосы. Его ладонь скользнула с затылка вниз по шее и спине, задержалась на ягодицах, а затем я оказалась на лежаке, прижатая к тощему матрасу мужским телом. Даже не заметила, когда и как Эван успел перевести меня и себя в горизонтальное положение – то ли алкоголь восприятие слегка притупил, то ли оборотень двигался слишком быстро. Сдёрнул бретельку сорочки, полностью обнажая плечо, спустился дорожкой коротких жалящих поцелуев, больше похожих на укусы, вниз по шее. Вторая рука провела по внутренней стороне бедра, и я не смогла сдержать повторной дрожи, на сей раз отприкосновения, откровенного, уверенного, но, будто в противовес губам, более нежного, бережного. Я ахнула – скорее от неожиданности, чем от удивления, – выгнулась в попытке прижаться теснее к Эвану. Всё же на желанного мужчину тело реагирует иначе… собственное добровольное желание вообще мощный афродизиак.
И, надо признать, умелая мужская рука лучше, чем своя.
Намного лучше.
Шершавые губы скользнули по плечу и верхней части груди, я запрокинула голову, ловя ртом воздух, ощущая, как в теле собирается разрядами тока уже знакомое и в то же время в разы более сильное предчувствие близкого наслаждения. Внезапно Эван приподнялся, поймал мой наверняка затуманенный взгляд. В глазах – сейчас обычных человеческих, тёмно-карих – застыло странное, недоверчиво-настороженное выражение, словно мужчина обнаружил то, что увидеть совсем не ожидал. Я потянулась сама, поцеловала неподвижные губы, ощутила, как мужчина ответил – нежнее, неторопливее, чем раньше. Я застыла на условной, тонкой грани, готовая прочувствовать момент блаженства во всей его яркой, чистой полноте, но Эван вдруг отстранился и… вовсе убрал руку.
Эт-то ещё что такое?! Кто оставляет девушку неудовлетворённой, когда она почти, почти… почти на пике, в общем?!
– Уходи, – тихо, хрипло произнёс Эван и сел, резким движением поправил подол сорочки.
– Что? – растерялась я.
– Пошла. Вон, – угрожающе и раздельно повторил мужчина и провёл ногтями… нет, отросшими в мгновение ока когтями по стене, оставляя заметные борозды на серой каменной кладке. – Немедленно.
– Но… – начала я, но Эван оскалился по-звериному, демонстрируя в комплект к когтям ещё и удлинённые клыки в верхнем ряду зубов.
– Так желаешь быть оттраханной прямо на этом месте? Могу устроить, только потом не жалуйся и не плачь.
Ах так? Ну ладно!
Стиснув зубы, дабы не ляпнуть чего-нибудь не совсем приличного и однозначно едва ли уместного, я быстро встала с лежака и ушла. Не потому, что действительно испугалась.
А исключительно потому, что господин Лобо изволили настоять-с.
* * *
Городские катакомбы, облюбованные дварфами под убежище, не отличались ни удобством, ни особой, строгой красотой подземелий, ни сколько-нибудь пристойными изысками. Даже сквозь толщу стен доносилось назойливое гудение трансформаторов, в воздухе витал настойчивый запах канализации, и казалось даже, будто слышалось журчание водостоков. Были уровни и много ниже, на большей глубине, где наверняка нет такого количества следов жизни иных рас, технических сооружений, питающих полис сверху, труб и канализационных тоннелей, но клан Чёрных искателей предпочитал держаться ближе к поверхности и к потенциальным нанимателям.