Дела затянулись до вечера.
Рабочий день успел закончиться, а момент так и не подвернулся. Ко всему прочему, час назад Финис опять уехал и до сих пор отсутствовал, и неясно, кто отвезёт меня домой. Конечно, если мне подробно объяснят, как общественным транспортом добраться до дома Лобо, и дадут денег на проезд – наличных у меня по-прежнему не водилось, – то я и сама прекрасно управлюсь, но в том-то и загвоздка, что не у кого получить инструкции и стрельнуть мелочи. Работники «Быстрее ветра» постепенноразошлись и к одиннадцати в здании остались я, Эван, Фиамма да уборщица, громыхавшая вёдрами в зале. Я сразу разобрала сегодняшние накладные, проверила, выключены ли кристаллизаторы во всех кабинетах, кроме обители начальника и приёмной, и заглянула к Фиамме.
– Господин Мелтон ещё не вернулся? – уточнила я чисто на всякий случай – вдруг тихо мимо прошмыгнул, а я и не заметила?
– Нет, – Фиамма оторвалась от пристального изучения чего-то на экране своего кристаллизатора и посмотрела на меня с толикой удивления. – Ты всё сделала?
Я кивнула.
– Тогда что ты мучаешься, зайди к господину Лобо и спроси, можно ли тебе домой.
– Вроде не велено беспокоить, – напомнила я.
– Рабочий день закончился.
Ну да. И строго говоря, я уже могла смело требовать премии за сверхурочные – работаю-то по тринадцать часов пять дней в неделю… сплошное нарушение трудового кодекса.
– Он точно не будет против?
– Тесса, – Фиамма смерила меня укоризненным взглядом.
Вздохнув, я пересекла приёмную и осторожнопостучала.
– Проходи, Тесса, – донеслось из-за двери.
Я нерешительно открыла створку и вошла в кабинет. Эван, без сюртука, сидел за столом, заваленным бумагами, и рассматривал разложенную перед ним макулатуру каким-то отсутствующим взглядом. Едва я приблизилась к столу, моргнул, устало потёр глаза и поднял голову.
– Финис должен вот-вот вернуться…
– Да я и сама могу, – перебила я. – Только объясните, как доехать и… мелочи на проезд у вас не найдётся? В счёт зарплаты.
– На какой проезд? – растерянно посмотрел на меня мужчина.
– На общественном транспорте. В Лилате он есть, я видела.
– Тебе не стоит им пользоваться.
– Почему?
– Потому что не стоит, – Эван встал из-за стола и повернулся к окну. По освещённой улице перед зданием проносились с тихим рокотом мобили, спешили по широким тротуарам прохожие. – Мне надо кое-что тебе сказать…
– Да, мне тоже, – а что? Вот он, момент!
– Это важно, Тесса, и с моей стороны было бы безответственно и дальше замалчивать данный факт…
– Я понимаю, мне надо было сказать сразу, но я как-то… не знаю, о чём я думала… – точнее, знаю, но повторять такое вслух неприлично.
Эван неожиданно обернулся, глянул настороженно, но не на меня – на дверь за моей спиной. Нахмурился и, обойдя меня, вышел в приёмную. Я следом и успела заметить, как поднимающаяся из-за стола Фиамма недовольноподжала губы и почему-то на секунду возвела обречённый взор к потолку.
За ведущей в коридор дверью послышались шаги, звонкий женский голос и лай собаки, судя по немного визгливому и пронзительному тявканью – маленькой. Затем створка распахнулась и в приёмную ввалилась… блондинка.
Совсем блондинка. Во всей полноте смысла, который вкладывает в это определение современная молодёжь Эмирады.
Длинное ярко-розовое платье с плечами, открытыми вопреки позднему времени суток, украшал огромный бант в районе пятой точки, множество золотистых локонов уложены в замысловатую причёску и увенчаны розовой же шляпкой с цветочками. Цветы тоже розовые, но хотя бы более нежного кремового оттенка. Накрашенные розовым губки, синие глаза под длиннющими чёрными ресницами, по-детски пухлые щёчки. Руки, затянутые в белые кружевные перчатки, держали тоненькую, кажущуюся со стороны лысой собачку размером меньше иной кошки. На юном, хорошеньком личике гостьи застыло выражение неуёмного восторга и фанатичного обожания.