И отнюдь не новая.
– Прежде оно принадлежало нашей матери, – добавил Эван, явно заметив мой жест в отражении. – Это родовое ожерелье нашей семьи.
Родовое?! То самое, которое в семьях оборотней передаётся из поколения в поколение и надеть которое может лишь истинная избранница молодого волка?!
– Я… э-э… не уверена, что стоило… – начала я.
Уж точно не стоило фамильную реликвию на меня цеплять! А если без ожерелья никуда, так можно было и цепочку попроще купить с каким-нибудь подходящим кулоном! Сомневаюсь, что весь Лилат с Люсьеном во главе знает, как именно выглядит родовое ожерелье семьи Лобо.
Эван склонился к моему плечу, пристально рассматривая в зеркале подвеску, затем потянулся к кулону и наши пальцы соприкоснулись на мгновение. Касание лёгкое, едва ощутимое и самое невинное из всего, что произошло между нами за последние несколько дней, однако мы оба отчего-то вздрогнули и, будто обжёгшись, солидарно отдёрнули руки. Эван резко выпрямился, я смутилась.
– Это временно, – заявил мужчина сухо. – Позже я его сниму.
– А… оно должно менять цвет? – робко полюбопытствовала я.
– Да.
– Я всё же не уверена, что это необходимо…
– Необходимо.
– Но…
– Не думай об этом, Тесса.
Угу, а у самого взгляд тяжёлый, угрюмый, словно я его семейное достояние забрала себе путём грязного шантажа и некрасивых угроз.
И Рианн вряд ли обрадуется, увидев украшение своей мамы на какой-то посторонней девице.
Я прихватила ридикюль, и мы с Эваном, мрачным, будто студент, с треском проваливший экзамен, спустились в холл. Рианн присоединились к нам через несколько минут и, как я и подозревала, сразу заметила кулон. Нахмурилась сильнее, недоверчиво разглядывая украшение, потом подозрительно прищурилась и повернулась к брату.
– С ума сошёл? – выдала девушка коротко, но выразительно.
– Нет, – а вот Эван почему-то избегал смотреть на сестру.
– Ты это видел? – Рианн махнул рукой в мою сторону.
Что именно?!
Я торопливо осмотрела себя, но ничего нового или странного в пределах видимости не обнаружила.
– Да, – Эван на диво красноречив сегодня.
– И что же, по-твоему, это ничего не значит?
– Рано делать выводы. Когда закончится полнолуние…
– …оно само как-нибудь рассосётся? – неожиданно съязвила Рианн.
– Да что происходит? – не выдержала я. – Если дело в вашем семейном ожерелье, то я была против и вообще, оно мне не нужно, – я положила ридикюль на край ближайшего столика у стены и нащупала замочек цепочки. – Я на него вовсе не претендую и могу надеть любую другую висюльку, если так уж важно создать видимость… – крошечный замочек не поддавался, никак не получалось зацепить его, пальцы то и дело соскальзывали. – Рианн, ты не поможешь?
– Нет, – покачала головой девушка.
– Почему?
– Потому что теперь снять его сможет лишь твой старший сын, когда придёт его черёд надеть ожерелье на свою пару, – невозмутимо пояснила Рианн.
– К-какой… сын? – опешила я.
– Рианн, не пугай Тессу, – вмешался Эван. – Я сам сниму его через несколько дней.
– Ты так уверен? – в голосе девушки появились ехидные нотки с непонятным мне оттенком злорадства. – Пока мама носила его, камень был зелёным, подобно её глазам, а прежде, когда оно принадлежало нашей бабушке, матери нашего отца, – янтарным. Мама рассказывала мне об этом, а глаза нашей бабушки были карими, если помнишь.
То есть камень, из которого сделана вставка, меняется под цвет глаз владелицы? Забавно. На что угодно могу поспорить, что ожерелье создано дварфами. Только подгорный народ способен сделать украшение со столь интригующим набором свойств.
– Если помнишь, Рианн, ты его тоже надевала, – раздражённо возразил Эван. – И сняла сама, без каких-либо проблем.
– Разумеется. Я же не твоя пара.
А я?
Я украдкой натянула цепочку, чувствуя, как металл больно впивается в кожу, однако зачарованное на совесть творение дварфов не порвалось. Я дёрнула уже в открытую, с силой. Не помогло.