Действительность ощутимо придавила к постели, не позволяя перевернуться с одного бока на другой, и удовлетворённо посапывала в район моего затылка. Ещё действительность весьма нахально прижималась ко мне со спины.
Я осторожно открыла глаза. Портьеры плотно задёрнуты, отчего в спальне царил интимный полумрак, однако разноголосое пение птиц за окном намекало на начало нового дня.
Надеюсь, я не проспала работу.
И… в гостевой спальне нет тяжёлых портьер. Там скромные занавески с кружевной оторочкой.
Боги… старые, новые, в общем, любые… прошу вас, подайте знак, что это не то, о чём я подумала!
Позади меня шевельнулись и крепче обняли за талию. Я повернула голову, увидела Эвана и не сдержала облегчённого вздоха. Просыпаться невесть где и в сомнительных компаниях начинает превращаться в плохую традицию, поэтому, открывая глаза и обнаруживая себя не там, где должна была бы быть, поневоле впадаешь в панику и подозреваешь худшее. А тут всего лишь Эван и его спальня. Ничего страшного.
Хотя… как посмотреть.
Выглядывающее из-под одеяла обнажённое мужское плечо недвусмысленно говорило об отсутствии как минимум верхней части одежды. Тисков корсета на себе я тоже не чувствовала. Я аккуратно ощупала своё тело. От бального наряда остались только нижняя сорочка, трусики и чулки. Ах да – и мужская же рука на талии. На голове, судя по ощущениям, традиционное воронье гнездо из погибшей за время сна причёски и застрявших в спутавшихся прядях шпилек, родовое ожерелье сползло куда-то в область подмышки. Я ещё осторожнее завела свою руку за спину и попробовала на ощупь определить, пощадил ли Эван мою девичью стыдливость и лёг спать в штанах или же…
– Тесса, – недовольно произнёс мужчина и, перехватив мою конечность на полпути, переложил её мне на талию, для надёжности ещё и прижал сверху рукой своей.
– А нам… э-э… на работу не пора? – решила я напомнить о насущном.
– Приедем попозже.
Да после такого удара по моей многострадальной репутации он просто обязан поступить как честный шеф и повысить своей помощнице, то есть мне, зарплату. И премию выдать.
– Ты босс, ты можешь приехать попозже, ибо начальство не опаздывает, оно задерживается, а я всего-навсего… – начала я.
– …моя невеста. И как моя невеста ты можешь вовсе не работать, – Эван подгрёб меня под себя, уткнулся носом в мою шею. – Спи давай.
М-м, интересно, как, он предполагает, я должна спать, будучи несколько придавленной его весом? Эван всё-таки не мелкий и тощий Финис, рядом с которым мне даже необязательно на каблуки залезать, чтобы казаться выше ростом и крупнее, чем есть на самом деле.
За неимением лучших идей я попыталась восстановить в памяти события вчерашнего вечера и заодно понять, почему я проснулась в постели Эвана и с собственно Эваном, если он вроде как собирался бороться с тяготами полнолуния в публичном доме?
Наше возвращение в бальный зал не прошло незамеченным и, подозреваю, только присутствие Шериль да плохое настроение последовавшего за нами Эвана, крупными буквами прописанное на хмуром челе и во взоре мрачном, удержали гостей Огденов от откровенной демонстрации осуждения и недвусмысленных намёков на недостойное поведение. Что, впрочем, вряд ли помешало желающим обсудить героев вечера подальше от нас. Откуда-то тут же возник Финис, смерил меня с Шериль удивлённым взглядом и принялся шептаться о чём-то с Эваном. Не знаю, о чём именно они там говорили и уточнил ли Эван, какого вурдалака зам позволил Гериберту увести меня, не сказав ни слова против, однако через несколько минут Финис кивнул начальнику, поклонился нам с Шериль и больше на глаза мне не попадался. Эван остался рядом со мной, всем своим видом излучая тихую ненависть к этому миру вообще и отдельным населяющим его личностям в частности. На все вопросы и реплики отделывался короткими односложными ответами, порой так зыркал из-под растрепавшихся, падающих на лицо чёрных прядей на страждущих засвидетельствовать ему своё почтение или побеседовать на какую-то, несомненно, важную тему, что бедолаг ветром сдувало едва ли не в прямом смысле. Шериль почему-то тоже решила составить мне компанию, хотя я в таковой совершенно не нуждалась и мечтала лишь о том, чтобы поскорее отстоять присутственное время и уехать домой.