Дурацкий корсет всё ощутимее давил на рёбра.
Мельтешащие перед глазами люди утомляли, равно как и любопытные, жадные взгляды пополам с суетливыми шепотками, прикрытыми веерами.
Пару раз я замечала издалека Гериберта, однако к нам он благоразумно не приближался.
Рианн иногда появлялась среди танцующих пар – то с Арсенио, то с Байроном, отчего Эван мрачнел сильнее. Рианн же выглядела вполне довольной жизнью, улыбалась обоим инкубам, не сводившим с девушки влюблённого, обожающего взора, и, похоже, не замечала ни недовольства брата, ни недоумения окружающих. Чую, и брат, и сестра Лобо стали главными объектами сплетен лилатского высшего света.
Ну, и я за компанию.
Ко всему прочему при ближайшем рассмотрении выяснилось, что Шериль относилась к типу людей, способных часами говорить, говорить и ещё раз говорить о сотнях и тысячах мелочей. Моё мнение нисколько её не волновало, да и собеседник как таковой нужен был сугубо номинально, для виду – не болтать же со стеной или сама с собой? Иногда Шериль спрашивала меня о чём-то и тут же, не дожидаясь моего ответа, продолжала щебетать беззаботной певчей птичкой, быстро и без умолку, с лёгкостью перескакивая с одной темы на другую, порой абсолютно противоположную предыдущей. Мне оставалось лишь удивляться, как у неё воздуха-то в лёгких хватает, тараторить столько времени? Поначалу я ещё пыталась слушать и вникать в её болтовню, но вскоре бросила, ограничившись кивками невпопад и вежливыми улыбками.
От бесконечного монолога Шериль неудержимо клонило в сон. И недосып накануне сказывался, и весь этот странный долгий день. Не зря аристократы, клубные завсегдатаи и прочие прожигатели жизни не ходят на традиционную работу с нормированным рабочим днём. Это же с ума сойти можно – встать с утра пораньше, отработать почти полный день и после поехать на бал, а назавтра опять подъём ни свет ни заря…
Наконец Эван бесцеремонно прервал излияния Шериль, тоном жёстким и непреклонным сообщил, что нам пора домой, и стремительно увёл меня. Я решила, что он хочет поскорее избавиться от обузы в моём лице и перейти к снятию стресса в более, так сказать, приятной обстановке, и удивилась только, почему Эван не переложил, как планировал, сию обязанность почётную на Финиса и оставил Рианн в обществе инкубов на балу. И по дороге, сидя рядом с Эваном в салоне мобиля, я, вероятно, попросту заснула.
Что было дальше?
Дальше вспоминалось смутно, обрывками.
Вроде бы меня внесли на руках в дом.
Уложили.
М-м… раздели? А я вяло отмахивалась и бормотала, что завтра мне не надо на занятия и можно поспать ещё часок-другой-третий. Главное, что от корсета избавили, и на том спасибо.
Дальше были донельзя бредовые сны.
И всё.
Вот уж в чём-чём я и уверена, так это что Эван не стал бы домогаться моего полубессознательного тела. Зачем, если я и в сознательном состоянии согласная, а Эван не похож на любителя брёвен в постели? Гораздо страннее и непонятнее, почему он всё-таки спал со мной, а не в каком-нибудь элитном борделе?
И как прошёл остаток бала у Рианн? Любопытно же, почему девушка так внезапно передумала и ответила и на ухаживания Арсенио, и на внимание Байрона. Да и инкубов двое, а Рианн одна – как они собираются выходить из складывающегося любовного треугольника?
Я шевельнулась и попыталась выбраться из-под руки Эвана. Не преуспела – меня рывком вернули на место.