– Подругу? – на всякий случай уточнила я в слабой надежде, что ослышалась.
– Конечно, – очередная улыбка счастливой идиотки озарила хорошенькое личико. – Мы ведь с тобой подруги, верно? Самые лучшие, правда-правда.
Чиара искоса посмотрела на меня и в её карих глазах появилось настороженное неодобрение и искреннее непонимание того, что может связывать меня с девицей вроде этого чуда в розовом.
– Верно, – согласилась я, не желая спорить и возражать дочери главы демонического клана. – Однако тебе не стоило… приезжать сюда. Темно уже, время позднее…
– Со мной охрана, так что мне нечего бояться. Тесс, дорогая, а здесь не найдётся комнатки для леди? Мне очень-очень нужно.
Я вопросительно глянула на Чиару – как-никак, я тут недавно и, надеюсь, временно и не знаю, можно ли проводить в служебные помещения посторонних, – и та неохотно кивнула.
– Да, разумеется, – подтвердила я. – Я провожу.
Шериль сделала знак охраннику, чтобы оставался в зале, и последовала за мной.
– Ужасно унылое место, – заметила Шериль, изучая бежевые стены коридора, в конце которого располагался собственно туалет.
– Обычное.
Не особняк Дэлгасов, безусловно, но и не притон всё-таки.
– Как невеста Эвана, ты имеешь полное право не работать, а он, как твой жених, должен обеспечивать тебя не только после брачного ритуала и принесения клятв верности, но и сразу как наденет родовое ожерелье.
Я аж замерла и обернулась к Шериль. Она по-прежнему улыбалась безмятежно, но что-то неуловимо изменилось и в тоне её, и во взгляде. Из них исчезло дурацкое восторженное выражение, полудетская наивность, свойственная недалёким глупышкам, и проступили иные, незнакомые черты.
– Обеспечивать?
– Если избранная оборотнем дама является сиротой или в силу обстоятельств находится вдали от своей семьи, то оборотень обязан взять женщину под защиту, опекать её и заботиться о ней должным образом. Родовое ожерелье на шее женщины, – Шериль лёгким движением руки указала на кулон, – означает, что оборотень не только выбрал себе пару, но и готов принять на себя все связанные с этим обязательства. И, поскольку во времена, когда создавались и укреплялись эти традиции, волчицы, да и женщины вообще не работали в том смысле, который мы нынче вкладываем в данное понятие, предполагалось, что волк будет заботиться о пропитании для своей пары, жилье и обо всём остальном, не суть важно, был ли проведён брачный ритуал или ещё нет.
Эван и так меня содержит, хотя, в принципе, не обязан… был до вчерашнего вечера.
А теперь получается, это его почти что священное и неотъемлемое право?
– Ты разбираешься в обычаях оборотней? – протянула я.
– Я много читаю, – пояснила Шериль. – Что мне ещё делать в ожидании, пока папенька решит, кого стоит привязать к себе посредством передачи столь ценного приза в моём лице? – девушка огляделась и сняла шляпку. – Здесь есть задний выход?
– Да, но… – кто-то вроде в туалет собирался или это всего лишь предлог?
– Покажешь?
Я привела Шериль на задний дворик, освещённый по периметру фонарями. Ворота закрыты, курьеры разъехались и разбежались, развозя посылки, из мобилей остался только транспорт Эвана да Финиса. Шериль неспешно спустилась по ступенькам невысокого крыльца, опять огляделась и положила шляпку на маленькую самодельную скамейку сбоку, где обычно собирались все курящие сотрудники «Быстрее ветра». Затем расстегнула и сняла жакет и юбку, бросила на тёмное исцарапанное сиденье к шляпке, оставшись в чёрных широких брючках и алой блузке. Вытащила из причёски шпильки, ловко заколола волосы заново, в простенький гладкий пучок, и обернулась ко мне.
– Хочешь прокатиться?
– Что, прости? – растерялась я.
Она же не собирается угонять чей-нибудь мобиль?!
Я вознамерилась честно высказать своё мнение по сему поводу вслух, но не успела – сверху донёсся характерный шелест крыльев, по двору зашуршала подхваченная поднявшимся ветерком позёмка, и на мощёную площадку мягко опустилось… дымчатое нечто.
По внешнему виду, состоящему из серой трепещущей дымки, скрывающей очертания тела, нечто походило на Фиамму, однако было крупнее субтильной, малорослой девицы раза в четыре, да и общая форма существа наводила на резонную мысль, что передо мной отнюдь не человекообразное. Оно встряхнулось, потянулось, и дымка рассеялась без следа, являя диковинную помесь коня с гигантским орлом. Странное ощущение, будто примерно треть ни в чём не повинного копытного отрубили и оставшуюся заднюю часть соединили с большими птичьими лапами, головой и крыльями. Блестящие коричневые перья плавно переходили в лоснящуюся короткую шерсть гнедой лошади,чёрный хвост, заплетённый в толстую, с мою щиколотку,косу, лениво подрагивал, слабо фосфоресцирующий, как у кошки, круглый жёлтый глаз рассматривал меня с любопытством и подозрительно осмысленно для простого неразумного зверя. Только стоять на двух парах разных конечностей ему было явно неудобно, он то отрывал птичьи лапы от земли, норовя замереть поднявшейся на дыбы лошадью, то припадал на передние ноги, оттопыривая к небу конский круп.