После пылких речей главы Ситхе звучит еще один молодой мужской голос. Приглядываюсь и вдруг узнаю перевертыша. Это же рысь — двоюродный похотливый брат Шакса — тот самый, что должен был проверять меня на морфизм на том страшном пиру, окончательно сломавшем мою жизнь.
— И если бы кое-кто в свое время имел яйца, взял эту Сучку за волосы и нагнул раком, то наш мир не скатился бы в эту срань! — говорит он ехидно.
Звучит странная звенящая, я бы даже сказала, неловкая тишина. Глава Ситхе смиряет юнца, посмевшего такое высказать вслух и очернить его фамилию, грозным взглядом. Тот послушно замолкает.
Я уже с садистской кровожадной улыбкой отчаянно жду, когда Шакс за подобное оскорбление сломает ему хребет, но, к моему удивлению, тот не реагирует, продолжая попивать свой уже порядком остывший кофе.
Поразительная выдержка. Стальная. Удивляюсь про себя. И отмечаю, как сильно Шакс изменился за прошедшие года. Раньше его гордыня была необъятна. Ему казалось зазорным даже просто общаться с блохастой, а здесь прозвучало прямое оскорбление его личности... И он его проглотил.
Видать, мир сошел с ума.
Еще некоторое время ведется активная пылкая беседа членов собрания, по результатам которой все остаются, видимо, довольны. И я, в том числе, узнавшая много новых подробностей.
Затем перевертыши встают со своих мест, тем самым обозначив конец собрания. Юриой первый выходит в открывшиеся двери, а я, схватив свой поднос с грязной посудой, спешу покинуть сие отвратительное место.
И буквально за метр до выхода из помещения я впервые за долгое время слышу столь знакомый, пробирающий до дрожи голос:
— Закрыть все двери!
Без лишних вопросов охранник, стоящий ближе всего к моей двери, немедленно захлопывает ее перед моим носом. И я неловко застываю с подносом в руках.
— Вы только что лично поведали о своих планах Море Герц! —поясняет все тот же Шакс.
И я отчетливо чувствую, как горят лопатки от его пронзительного взгляда.
Ух, пробирает насквозь, до дрожи, до мгновенной слабости в ногах, до адской сухости во рту. И хоть я попалась в ловушку, мои планы рухнули, а добытая информация потеряла значимость, но я нахожусь в каком-то порхающем состоянии, словно взлечу в тот миг, когда повернусь к Шаксу и встречусь с его взглядом.
Похоже, истинность, запущенная еще три года назад при первом смешивании наших запахов, на данный момент достигла наивысшей точки развития. Держаться от своей половины, когда находимся так близко, целое испытание. Мое тело, словно на прочных канатах, подтягивает к истинному, чему я жестко сопротивляюсь. Из-за этих бесконечных стараний внутри все адски печет и мелко дрожит. Эти ощущения сильно выматывают и мешают думать, а я ведь сейчас в западне...
Что ж, прятаться больше незачем. Отпираться тоже не имеет смысла.
Поэтому, отставив поднос на ближайшую горизонтальную поверхность, медленно оборачиваюсь.
Как же хочется взглянуть в его глаза...лицо. Без утайки, прямо. Но нельзя. Надо учесть его способности к гипнозу, а это, значит, что ни в коем случае не стоит поднимать взгляд выше его шеи. Иначе в ту же секунду стану безвольной марионеткой.
— Поделись: как же ты узнал меня? Очень любопытно.
Ведь мой запах скрыт кулоном, а внешность — изменена. Меня невозможно узнать.
Знаю, что он прекрасно расслышал, но почему-то не отвечает. Хотя, задан вполне безобидный вопрос. Ситхе все также подпирает спиной стену и спокойно попивает кофе. Словно бы ничего особенного не произошло. Зато остальные присутствующие приходят в хаотичное движение, возникает небольшая суматоха. Правильно, ведь перед ними — убийца. Две сучки Бенье в страхе бросаются к противоположной стене, мужская часть собрания продолжает сидеть за столом, но уже не так расслабленно, несколько скованно, а телохранители в количестве пяти штук, за исключением одного Шакса, блокируют выходы из помещения, встав мне наперерез. Таким образом отгораживают потенциальную опасность от своих нанимателей, а также достают отцовские пистолеты и с угрозой направляют на меня.
В подобные моменты хочется спросить у папочки:
«А на кой черт ты им продал столько оружия?! Чтобы они меня в решето каждый раз превращали?! Нет, я, конечно, понимаю, что это приносит огромные деньги и все же...от этого страдаю только Я!!!»
В конце концов, в этом тяжелом молчании все-таки звучит долгожданный ответ Шакса: