— Я видел тебя в десятках обличиях и научился узнавать не то что по глазам, но и по взмаху ресниц, движению кисти, походке. По сотне признаков.
Автоматически от удивления приподнимаю левую бровь.
Прозвучало немного странно. Романтично что ли. Любая Сучка, наверное, растаяла бы от признания Кобеля, что он все время смотрел на нее. Как же такое не свойственно Шаксу…
Да только тут же себя останавливаю, объясняя, что он анализировал меня не по причине пылких чувств, а для необходимости, чтобы удобнее было идентифицировать мою личность.
Тем временем Додж заполняет возникшую паузу и мерзко ухмыляется:
— Ай, какая радость! А я вам говорил, что мы ее с легкостью поймаем! ...только почему ты сейчас не пахнешь? Когда мы были наедине в подвале, хорошо чувствовался твой запах, весьма специфический и притягательный, что, впрочем, ожидаемо, так как тебе необходимо заманивать жертву в свои сети и отбирать ее силы...
И он серьезно надеется услышать ответ?! Трижды «Ха»! Не намерена облегчать врагам жизнь. Однако беда в том, что один из них меня слишком хорошо знает и немедленно выдает секрет:
— У нее есть кулон от матери. Украшение полностью блокирует ее запах. Надо полагать, она его сняла, когда позволила себя пленить, — после начальных нейтральных размышлений Шакс резко обращается ко мне. — Но сегодня, так понимаю, ты не планировала попадаться, поэтому надела кулон?
Я лишь загадочно улыбаюсь. Всегда нужно держать хорошую мину при плохой игре, даже если ПОПАЛАСЬ и весь мир, буквально, против тебя.
— И ты скрыл от нас столь важную информацию?! — возмущенно вдруг кричит папа Ситхе. Знакомый здоровый медведь с седой шевелюрой. — О том, что у нее имеется подобная вещь?! Мы же столько ошибок наделали, когда учитывали только те места, в которых оставался ее запах или запах Морана.
Шакс не считает необходимым посмотреть на отца, отвечает всем и никому одновременно:
— В мои обязанности не входит информирование посторонних лиц о каком-то морфе. Я подчиняюсь на прямую лишь одному перевертышу и выполняю его приказы. И ничьи более. А сейчас поведал, потому что смешно уже смотреть на ваши жалкие потуги поймать морфа!
— И как тебе не стыдно сдавать меня? Плохой змей! Плохой! — преувеличенно возмущенно отчитываю самца, всплеснув руками. Надо же разбавить сильное напряжение, витающее в комнате. А то у пенсионеров случится инфаркт, а мне это не нужно. Слишком быстро. Я хочу насладиться их смертями. — Фу, таким быть! Между прочим, я — твоя истинная, любовь всей жизни, седая крыска — Мора, с которой сидел за одной партой…
У Шакса отчетливо проскальзывают эмоции. Несмотря на кажущееся безразличие, он едва удерживается от комментария. Замечаю, как его подбородок опускается, будто бы Ситхе жаждет что-то произнести, но затем сжимает челюсти, решив промолчать.
Пошутили и хватит. Пока никто не нападает, есть время поговорить по душам. В следующий момент я внимательно оглядываю важных чистокровных и заявляю всем:
— Раз уж я попалась, и мы с вами увиделись, дам вам предупреждение в первый и последний раз. Оставьте морфов, людей и блохастых в покое! Дайте нам равные с вами права! Остановите свои попытки нас уничтожить...
Своим громким пренебрежительным хохотом Додж Маркус перебивает меня, ему кажется смешным и нелепым тот факт, что качаю права, будучи в плену.
— А вы знаете, мне нравится ее стиль! — в перерывах между приступами смеха хвалит. — Забавная она!
Не очень люблю, когда меня не воспринимают всерьез в таких важных делах, поэтому убираю улыбочки, голос делаю жестче и резко перевожу взгляд на Доджа:
— Иначе ты СДОХНЕШЬ! Потом ТЫ! И ТЫ! — кивком головы указываю на каждого члена собрания из шести родов. — Для каждого из вас приготовлен гроб!
Мое предупреждение действует на всех по-разному, у дам — вызывает еще больший ужас, а глупый брат Шакса начинает нести бред:
— Шакс, ну, что же ты стоишь в сторонке? Давай посади ее на цепь! Хлопни ее по жопе. Накажи, в конце концов! Что твоя зверушка себе позволяет? Рот раскрывает на нас! Совсем распустил ее. Дерьмовый из тебя хозяин!
Перед глазами вспыхивает кровавая ярость. Шакс и слово «хозяин» в одном предложение вызывают еще большее, чем обычно, желание убивать.
Психую...да...с кем не бывает?
Изо рта вырывается пронзительный вопль, не слишком сильный. В меру. Чтобы всего лишь оглушить присутствующих. За то время, которое они пребывают в шоке, я запрыгиваю на стол, поближе к братцу Шакса. Хватаю рысь за череп...
— Он мне не хозяин!!! Не хозяин!!! Понял?! — после каждого слова бью его башкой о стол, чтобы навечно в его мозгу отпечаталась столь важная информация. Когда остаюсь довольна видом его разбитого лица, успокаиваюсь и отпускаю жертву. Затем приглаживаю выбившиеся из пучка волосы и поправляю рабочую рубашку, которая задралась в пылу столкновения.