— Прошу прощения за срыв. Просто дико нервирует ваша столица и Шак… — однако не успеваю завершить мысль, в следующую секунду с огромной скоростью врезаюсь спиной в шкаф, находящийся позади.
Ауч… Больно, но позвоночник, к счастью, не сломан.
Кто-то их телохранителей уже пришел в чувства и отправил меня телекинезом в полет через половину комнаты. Пока медленно поднимаюсь с пола, охранники снова окружают со всех сторон.
— Да убейте вы уже ее! — истерично визжит старшая Бенье. — Сколько можно с ней нянчиться?! Клоунами себя выставляем…
Правильно замолкает, когда я направляю на нее пистолет, который успела тайком выхватить у оглушенного охранника перед тем, как разбить лицо рыси.
В ответ, конечно, на меня направляется несколько оружий.
— Прочь!— с удивлением вдруг слышу голос Шакса.
Все это время он почти не вмешивался в происходящее, на звуковую волну, насколько вижу, не среагировал (видно предусмотрительно надел наушник), даже не сдвинулся с места, зато кофе выскочил из его руки. Можно подумать, он злится, что разлила его напиток и только поэтому вмешивается в происходящие разборки.
— Прочь! Не мешайтесь... Лишние трупы нам ведь не нужны? — уже более громко повторяет он, когда охранники с сомнением поворачиваются к нему, к хозяевам, молчаливо вопрошая о дальнейших приказах.
Шакс внезапно отрывается от стены и делает шаг, наступая своей давящей аурой, а я — поспешно отступаю. Ибо сокращение дистанции между истинными — это сродни удару ножа в самое сердце. Ситхе — хорошо, хотя бы не чувствует моего запаха, что значительно облегчает ему состояние, а мне — совсем ужасно, хоть вой, держусь из последних сил.
В таком темпе делаем еще несколько шагов. Он наступает, я — отхожу по периметру, держа жертву под прицелом и не позволяя к себе приблизиться.
— Один на один? — Шакс кивает в сторону стеклянного балкона, якобы, галантно приглашая посетить открытую площадку поместья.
С улыбкой соглашаюсь:
— Мои мысли читаешь.
— В прошлый раз мы не закончили…
Шакс делает еще несколько больших шагов, к которым оказываюсь совершенно не готова, и я, буквально, ошпариваюсь из-за сокращения дистанции. Тут же отпрыгиваю в сторону, возвращая ее. Одной рукой тру кончик носа, прогоняя адский аромат, а второй — продолжаю прицеливаться, чтобы в случае угрозы выбить ему мозги.
Больше он не предпринимает попыток подойти, а просто открывает дверь на балкон, первым выбираясь на свежий воздух. Я — ныряю в открытый проем вслед за ним. А уже здесь, когда остаемся более-менее наедине, ради истинного принимаю свой настоящий облик повзрослевшей Моры, только часть седых волос окрашиваю сегодня в голубой цвет. Нравится мне каждый день их менять.
— Как тебе Мора? Нравится? — довольно мило улыбаюсь моему предначертанному.
Истинные
— Как тебе Мора? Нравится?
Не видя угрозы, временно, так и быть, опускаю оружие.
При этом чувствую, как внимательно разглядывает. Будто в реальности прикасается к коже. Безумно остро, каждой мурашкой на теле ощущаю это. Всему виной звериные инстинкты и только они.
Однако свой вердикт по поводу внешности Ситхе так и не озвучивает. Он и раньше был немногословен, а сегодня по степени холодности явно выходит на новый уровень. Как человеческая личность он полностью закрыт, собран, каждое его слово, словно на вес золота, произносит — абсолютный минимум.
Самой приходится поддерживать некую иллюзию диалога:
— Можешь не отрицать. Знаю, что нравлюсь физически. Так уж природой заведено. Мы — идеальны друг для друга.
Ему хорошо — может смотреть прямо, а я — по-прежнему не поднимаю взгляд выше его шеи, иначе проиграю бой, даже не начав.
Истинный не отрицает очевидный факт, но вскоре отвечает предельно равнодушно и холодно. Ни единой эмоции при этом не демонстрирует.
— Убери эту внешность. Ты больше не Мора. А полноценный морф, уничтоживший личность прежней Моры.
Я удивленно хмыкаю. Уж точно не ожидала такого глупого ответа.
— Я — новая, усовершенствованная Мора! Лучше той нюни! - раскинув руки, гордо демонстрирую свою вполне красивую внешность, подтянутую фигуру и, разумеется, уверенность в себе и своих целях.
Он не опровергает, ни соглашается с тем выводом, одним словом, не мешает, поэтому я продолжаю размышлять вслух:
— Да. Я немного изменилась. Но, понимаешь, в прошлом моих родителей убили плохие дяди и тети, которым, между прочим, я до сих пор не отомстила, — опускаю руки и показательно перевожу взгляд на стеклянную дверь балкона, где с любопытством подглядывают неприятные личности из шестерки родов. — Еще в детстве мое лицо настолько сильно изуродовали, что было страшно смотреться в зеркало… Ах, да, чуть не забыла, и самое главное, возлюбленный дважды предал и жестоко разбил мне сердце. Неужели после такой жести я не имею права сойти с ума и устроить «зачистку» среди неугодных перевертышей?