Во-вторых, внезапно объявился ужасный истинный и моя невероятная тяга к нему.
Это тоже не прибавляет радости. Одолевает куча загадок:
Что делала гадкая змея? Почему не убил? Почему дрался в половину силы? Почему жалел? Словно с девочкой играл. Вот, что мне напоминает его поведение. О, какой чувствую горький вкус мерзкого поражения! Встреча с Шаксом показала меня отнюдь не сильным морфом — грозой чистокровных, а глупой маленькой девочкой, влюбленной в самого популярного Самца школы и вообразившей, что раз поцеловал, то непременно влюблен!
Но и это еще не все. Пункт третий. И самый страшный... Против волю я ощущаю, как скребут чертовы когти в груди, рождая яркие вспышки боли. Вина это называется. Чувство вины перед Альбертом и беспокойство за него.
Ведь он был единственным, кто всячески поддерживал.
— Проклятье! Как же я слаба!
Не выдерживаю и со злостью бью ладонью по переднему сидению, которое занимает Юриой.
— Ей! Осторожнее! — брат оборачивается с укором во взгляде. — Нервы подлечи! Валерьянки попей или вискаря хряпни!
Морф и убийца не должен испытывать угрызения совести. У него не должно быть слабостей!
Отчетливо помню это и поэтому отчаянно сражаюсь со своей жалкой душой.
Да только в доме первым делом без приветствий и обсуждений случившегося, из-за чего мои напарники смотрят с подозрением, направляюсь в личную ванную комнату, закрываюсь и встаю напротив огромного зеркала.
Глядя на отражение, приказываю:
— Моран, покажись!
Уже через секунду он появляется. Радостный, с медовой улыбкой на устах приветливо раскрывает руки с приглашением утонуть в его крепких объятиях.
— Сердце мое! Наконец-то! Давненько ты меня не звала!
Милую беседу на корню вырубаю. Какие нежности с похитителем моей жизни? Мы — главные конкуренты, между нами война, а он — в друзей играет? Что-то слабо верится в искренность.
При следующей фразе голос делаю максимально холодным и отрешенным:
— Что стало с Альбертом?
— А, ты об этом недоразумении… — услышав мой вопрос, Моран опускает руки и улыбку на пару секунд теряет, но затем кровожадно ухмыляется, едко проговаривая. — Насколько я знаю, твой бывший дружок, роняющий по тебе слюнки, лежит овощем в коме. Пуля отравила его организм, нарушила какие-то функции в мозгу, пояснили, что неудачное попадание, поэтому он того...
Он так мерзко это расписывает. С радостью, кровожадно, злорадно. А я чувствую, как снова сердце начинают драть невидимые когти. Ничего не могу поделать. Пожалуй, Альберт — единственное существо, которое за три года воскресило мои настоящие чувства. Очень плохой знак, но в данную минуту не хочу анализировать себя.
— Моя кровь поможет? Моя регенерация способна...
— Все, прекрати! — Моран в миг теряет контроль. Вот, улыбался, а сейчас зверствует. Перебивает резко, убрав все ухмылки. Хмурится. — Ты не должна о нем думать. Меня бесит, когда думаешь о других Самцах! С Ситхе кое-как свыкся, поскольку навязанная истинность не является твоей виной, но упоминание других мужских особей — не позволю! Не смей! Обо мне думай, лишь обо мне!
— Чего?! О тебе, как о Самце? — фыркаю. Мне бы разозлиться, да только смех рвется из груди. — Пьян что ли?
Его заявление выглядит настолько глупым, неадекватным, что на некоторое время я перестаю злиться. А лишь наигранно смеюсь.
На что паразит вдруг решительно и грозно заявляет:
— Ты станешь моей Самкой!
— Моран, ты себя слышишь? Ау! Очнись! Это же бред! У нас одно сердце на двоих, мы его никогда не сможем поделить! Или предлагаешь порезать на две части?
— Мы будем вместе! — упрямо произносит. — Когда я завладел нашим телом, быстро понял, что эта жизнь мне не нужна без тебя. Никакие Сучки, никакие деньги, никакая сила или власть — все это уже через полгода наскучило. Мой мир — это ты. Только ты имеешь для меня смысл.
После его речей я начинаю постепенно понимать, что же с ним случилось. Все ему слишком легко досталось, что скучно. Моран любит сложные задачи, а я — самая тяжелая из них. Ее невозможно решить, поэтому он хочет меня.
— Вот, в чем дело. Просто ты зациклен на том, что недосягаемо. Прекрасно знаешь, что как Самец и Самка мы никогда не сможем быть вместе и тебя это заводит. Я — вызов. Всего остального ты можешь добиться. Но только не меня.
— Мы будем вместе!!! — повторяет и агрессивно в отражении зеркала бьет кулаком по раковине.
Подобным поведением напоминает маленького мальчика, который хочет получить игрушку, а вредные родители, увы, не покупают.