— Даже, если вдруг ты найдешь какой-то чудесный способ, что бы разделить нас, то знай, я не люблю тебя! Понимаешь?
— Да, я это учел… ты любишь уебана — Шакса.
— Не люблю, а просто ХОЧУ, как истинную пару, как Самца для размножения — это немножко другое... А, плевать. Дело не в этом. Ты — меня пленил! Не забыл об этом?
— Неправда! Я спас тебя! Когда все издевались над тобой, только я был рядом! И я тебе помог стать сильнее!
Моран, действительно, верит в то, что говорит. Но я лишь качаю головой.
— Нет. Ты отобрал мою жизнь! Это все, что я знаю. Поэтому никогда... никогда... никогда не отвечу на твои чувства. Смирись. Разговор окончен!
Отхожу от зеркала, чтобы больше не видеть отражение Морана, но внутри — еще долго слышу громкий раздраженный голос:
— Или разделю нас, или оба сдохнем!!!
Сразу ставлю мысленные стены. За прошедшее время научилась этому, благодаря чему могу делать вид, что существую как личность.
Бывшие друзья
Ох, это изматывающее чувство вины, оно живет во мне, более того разрастаясь, пожирает, пьет кровь, выворачивает внутренности. костях зажигает свой смертельный танец. Это невыносимо раздражающе. До искусанных губ, то ломоты в сжатых челюстях. Под ее гнетом я вскоре ломаюсь, как хрупкая тростинка, и становлюсь далеко не злобным морфом, а скулящей Сучкой, которая переживает за жизнь дорогого ей Самца.
В той прошлой жизни Альберт был мне очень дорог, да, возможно, я не любила его трепетной любовью, как Шакса, но он стал мне другом, товарищем, разделил со мной горе и отомстил обидчикам. То, что мы пережили вместе — важнее, крепче и сильнее, чем какая-то любовь. В последнее время я старалась не думать о нем, на корню зверски забивала любое проявление человеческих чувств, но Ситхе мастерски сорвал запекшуюся рану и оттуда хлынула кровь с гноем.
И вот результат.
Вместо дел я как ищейка вынюхиваю информацию об Альберте. Диагноз, лечебницу. Насколько знаю, моя кровь обладает той же самой регенерацией, что и я сама - чисто теоретически, если судить по тому факту, что я вылечила Закканда от генетического заболевания. Поэтому должна хотя бы попытаться его спасти, даже если ничего не получится, даже если попадусь и никогда не завершу свои задачи. Невозможно оставаться в стороне в подобной ситуации. Не могу и все. Хоть убейте. Какой бы тварью ни была, но обязана отплатить ему за доброе отношение.
Путем хитрых манипуляций и подкупа сиделки и медсестры, осуществляю переливание. На следующий день жду результата, а его все нет, потому что мои подкупленные работники вдруг странным образом увольняются. Тонкая нить, связующая с Альбертом, с треском разрывается. А мне же необходимо узнать подробности? На третий день окончательно теряю терпение и посему иду самостоятельно узнавать результат.
Направляюсь в лечебницу в обществе двух проверенных морфов. Одна из них: Джули. После психоза она становится точно такой же, какой была до смерти сестры-близнеца. Снова щерится, щебечет без конца и беззаботно радуется жизни. И из моего отряда, естественно, никуда не девается, надо быть совсем пустоголовой дурой, чтобы уйти.
На первом этаже больницы прекрасная Джули устраивает маленькое представление: исполняет откровенный танец порхающей бабочки, приковывая внимание посетителей и медицинских работников.
Воспользовавшись ажиотажем, я и Берти — наш новичок беспрепятственно поднимаемся по лестнице лечебницы. Когда похудевшего и осунувшегося в плену морфа отмыли и привели в порядок, я, честно говоря, очень удивилась перевоплощению. Небо и земля. Огонь и вода. И все в подобном духе. Его будто бы подменили новой личностью. Что по характеру, что по внешности. Новый участник нашего отряда имеет очень необычные лиловые глаза, мягкие волосы и выразительные черты лица, мощную харизму, колкий язык и хитрую улыбку, способную обворожить любую Сучку. Все это вместе смотрится безумно очаровательно. Мощно и ярко. Так же в его списке способностей есть одна — очень полезная. Умение считывать чужие чувства, легко можно понять кто друг, а кто завидует или желает зла.
Я не планирую разводить милые беседы, в идеале будет открыть дверь, удостовериться, что Альберт вышел из комы, и благополучно уйти. Согласитесь, невероятно глупо сказать:
«Мне жаль, что не смогла остановить Морана и он выстрелил в тебя! Мне жаль, что из-за меня ты потерял три последних года своей жизни».
Смех да и только.
Поэтому я только собираюсь приоткрыть дверь, одним глазком глянуть на бывшего друга, а затем навсегда исчезнуть из его жизни.
Увы, я оказываюсь не готова к увиденному. И дело не в том, что Альберту, похоже, помогла моя кровь, бледный, словно обескровленный, он лежит в больничной кровати и ест яблоко, а в том, что очередную крупную дольку сочного фрукта улыбчивая Зара проталкивает меж губ Шакса, сидящего в кресле подле больничной кровати. Столь интимный момент между парочкой старых знакомых меня вышибает из реальности. Жестко выкручивает, вырубает дубиной по башке. Я потрясена их близостью, оглушена. Эмоции многократно усиливаются до размеров мирового апокалипсиса. Их столько, что кажется, будто сейчас разорвет от их изобилия. Глаза хочу себе выколоть, но вместо этого как завороженная приоткрываю дверь пошире и захожу внутрь. Берти — шмыгает следом.