Также Додж пропустил еще один важный факт: количество и виды моих способностей.
Вот этим бесценны морфы… тем, что они приобретают способности в течении всей жизни и никто до этого момента не знал, что Моран недавно украл навык: сжигать кислотой.
Ах, да, еще кое-что забыла сказать. Но это на ушко, по секрету.
«Ты бы никогда не поймал меня, если бы я не вошла в твою ловушку намеренно...Все это я сделала ради спасения Берти и Джудит. Моего брата и сестру по несчастью. Ну и чтобы убить тебя, мразь!»
Берти как раз в этот миг, пока общественное внимание сосредоточенно на мне, скрывается в углу зала, разрывая одежду на себе, чтобы заткнуть лоскутами ткани уши. Он получил надлежащие инструкции заблаговременно и знает, как действовать. Жаль, малышка Джудит не вынесла испытаний, и я не смогла ее спасти.
А вот следующее обращение я говорю уже вслух под аккомпанемент второй ломающейся руки и падающих на пол наручников:
— Я ведь не единожды за три года предупреждала глупых смельчаков, чтобы не будили во мне морфа?! Не так ли? А теперь все, кто находятся в этом зрительном зале...СДОХНУТ!
Со страху визжат перевертыши (еще бы, ведь не каждый день какой-то альтернативно одаренный уничтожает себе руки, чтобы вырваться), а эти недальновидные охранники, в свою очередь, тоже поступают неразумно, открыв стрельбу. И конечно же, их целью становлюсь Я.
Всякий раз, когда пуля пронзает тело, я вздрагиваю. Чувствую каждое порванное волокно, тону в собственной крови. И в конце концов, все-таки от количества нанесенных травм без сил падаю на пол.
— Ауч, — шепчу, выплевывая сгустки крови, накопленные во рту. Челюсть сломала при падении. Благодаря, наверное, десятку пулей я похожа на решето, каждый миллиметр тела горит от боли, изматывая, сводя с ума.
Иногда боль бывает такой сильной, что хочется уже умереть и ничего более не чувствовать. Молишь всевышние силы о благодати, а они то ли не слышат, то ли не хотят слышать. Раз за разом заставляют испытывать колоссальную боль и терпеть наказание. И все-таки, наверное, смерть - это дар, которого лишена в молодом возрасте. Додж занимался последние дни, когда я находилась в его плену, именно этим: при помощи зверств искал способ убить меня. Не знаю, нашел или нет.
Следующие минуты лежу, терплю все новые и новые огнестрельные раны, сжимаю челюсти и мысленно отсчитываю время. Чтобы вырастить новые конечности требуется хотя бы несколько минут, в течение которых я полностью бессильна.
В этот тяжелый миг впервые за долгое время изнутри «стучится» моя заботливая мужская половина и мысленно интересуется:
— Любовь моя, тебе не нужна случаем помощь? Есть ли у тебя какой-то план?
— Предпочитаю импровизировать…
— Кхм-кхм… — задумчиво проговаривает собеседник. — Импровизация, безусловно, имеет некую романтику, но, надеюсь, в этот раз твоя голова в гробу не будет закопана в землю на несколько дней? В тот раз мы с тобой чудом выжили. Мы не бессмертны и у нас есть слабости, нас вполне можно убить. Будь осторожнее, я не хочу тебя потерять. Понимаешь?
— А может я желаю, чтобы меня остановили...?
Моран замолкает, должно быть пребывая в шоке от провокационных высказываний. Примерно в это же время стрельба, наконец, затихает, но боль все также разъедает мое существо, хоть и регенерация без наручников активно действует.
— Давай, свяжи ее поскорее, пока она не регенерировала! - сквозь общественную панику доносится голос одного из охранников.
— Она что-то стонет... — произносит второй. Он медленно приближается, автоматом осторожно бьет меня по голове, плечу, спине. Проверяет насколько нахожусь в сознании. Можно ли подходить или опасно для жизни. - Эй, чудовище, что ты себе под нос бубнишь?
Последний удар автоматом получается слишком болезненным по виску, поэтому я выхожу из себя и нервно вскидываю голову:
— Что мне больно, недоумок!!! Хоть я и не могу умереть, но мне же БОЛЬНО! А когда мне больно, то я себя не контролирую!
Охранником было совершено несколько чудовищных и последних ошибок. Никогда и ни в коем случае нельзя давать мне время на восстановление. И уж тем более не советую терять бдительность, дискутируя со мной. Мой рот всегда должен быть закрыт, иначе мой крик убьет…
Столь простые истины должен знать даже обычный гражданин, не то что наемный охранник Доджа.
Последнее, что он увидит в своей жизни - ненавистного морфа. И умрет от его душераздирающего вопля.