Молчу на провокацию. Ибо не имею цели так быстро сломать его, пусть полетает в розовых облаках. Тем слаще будет сюрприз.
Остальные члены команды с любопытством переглядываются, но не встревают в нашу перепалку. Так и надо, они ведь все прекрасно знают. Собрание организовано лишь для Шакса, который с этого момента является моим пленником. Он никогда отсюда не уйдет без моего согласия. Если только по кусочкам...
В завершение я произношу предостережение исключительно для новичка:
— И напоминаю еще раз: ВЫ не обязаны были примыкать к моим рядам и выполнять мои приказы. Но это был ВАШ осознанный выбор. ВЫ согласились, значит, пути назад — нет. И если ВЫ меня предадите, то уверяю: сдохните в страшных муках! — с улыбкой обещаю, глядя прямо в глаза Ситхе.
Надо отдать должное, Шакс непробиваем, сама невинность, словно действительно, жаждет быть в команде недоразвитых и выполнять приказы морфа-преступника. И это очень заводит меня. Каждая клеточка организма трепещет.
«Согласна. Давай же поиграем с тобой? Ты рано или поздно проколешься. Клятвенно обещаю вывернуть тебя наизнанку. Уже предвкушаю сладкий миг твоего поражения».
Остаток вечера проводим, как обычные молодые перевертыши. Можем ведь себе позволить хоть изредка наслаждаться временем, отвоеванным кровью, болью и страданиями. Плаваем в бассейне, ужинаем, немного выпиваем. Кайфуем! Радостно видеть, как соратники именно с большой буквы «ЖИВУТ», а не скрываются по заброшенным домам. Позволено ли это таким мразям, как мы? Не знаю. Да и не желаю знать.
Шакс — единственный из отряда ведет себя отстраненно, впрочем, его поведение объяснимо: он — нам не доверяет. Как и мы — ему.
Ситхе предоставляет нам информацию дозировано, не очень важную, но в то же время вполне влияющую на дальнейшую стратегию.
Все по плану, одно раздражает: какого он постоянно пялит на меня?! Если бы не знала его, то подумала, что желает развить нашу истинность, а не убить ее. Такими ведь взглядами лишь провоцируешь ответные чувства.
И это жутко дразнит, заставляет весь вечер нервничать, туго соображать. Не привыкшая к таким пронзительным, убийственным, пожирающим взглядам Шакса на крыске Море, не понимаю, как реагировать. То ли срочно одеться, то ли еще больше раздеться и заставить его захлебнуться слюной от вожделения. Моя привязка настолько прогрессирует, что вскоре я представляю в мыслях, как снимаю кулон и наблюдаю жаркую реакцию Ситхе. Понюхав меня, он непременно сорвется с цепи, обезумеет от жажды и станет уродливым монстром.
Ммм. Какой огонь.
Постоянно хочу его видеть, слышать, нюхать. Этим и занимаюсь весь вечер.
Говорят, сильная тяга идет до тех пор, пока не соединишься со своей парой. Истинность так жестоко и беспощадно издевается над нами, потому что не поддаемся. А после максимальной близости — привязка должна ослабнуть, настолько что сможем спокойно существовать без жутких эротических снов.
Бороться с истинностью — чертовски тяжело, но я обязана вытерпеть! Надеюсь, мне не придется этим заниматься слишком долго. Шакс вскоре сломается и тогда убью его.
После одиннадцати первая прощаюсь. Детское время, но скоро должен проснуться Моран. К этому моменту обычно ложусь в кровать и засыпаю.
Но сегодня Ситхе, будь он неладен, вызывается сопроводить.
Неужели сомневается, что одна не дойду?
Так уж и быть, соглашаюсь. По пути показываю ему одну из гостевых свободных комнат. Где предлагаю остановиться. Далее поднимаемся на второй этаж.
— Сладких снов, Волчонок! — оперевшись спиной о дверь, блокирую проход внутрь. Только через мой труп — зайдет.
Напоследок, поцеловав свои пальцы, посылаю пламенный воздушный поцелуй. А Шакс, снова нарушив допустимые личные границы, встает ко мне опасно близко.
— Я хочу комнату рядом с тобой, — нагло заявляет, указывая на соседнюю комнату, где проживает Юриой.
— Еще чего, — усмехаюсь. — Вдруг ночью посягнешь на мою честь?
И только в конце понимаю, как странно прозвучало. Я не имела ввиду честь в качестве замены слова невинность. А в том смысле, что не сплю со всеми подряд, мое тело — это моя честь.
Выходит странная многозначительная запинка. Прикусываю свой длинный язык и проклинаю непутевую голову.
К сожалению, Шакс тоже не о том думает. По одному его напряженному взгляду определяю это. Крылья его носа начинают нервно и широко раздуваться с намерением уловить мужской запах на мне и тогда уже определить правдивость моего утверждения о сохраненной чести.
— Ты о чем подумал?! Озабоченный Волчара! — возмущенно, но не сильно бью его кулаком по плечу. — Я не в том смысле! Не про девственность!