Тщетно закрывает ладонями уши. Несмотря на преграды, мой голос все равно проникнет глубоко внутрь него и взорвет все кровеносные сосуды. Увы, вот такая печаль, ведь Кобель располагается слишком близко к источнику мощнейшего звука.
Через несколько секунд он перестает дергаться и замертво падает на пол.
В моем крике всегда звучит реальная боль, которая ежедневно разъедает мою сущность. Наверное, поэтому никто не выдерживает. Слишком много боли.
В момент крика все находящиеся в зале перевертыши, словно послушные марионетки в моих руках, падают ниц, затем хватаются за головы и тоже истошно вопят. Когда понимаю, что враги дезориентированы (те, кто ближе — лежат без движения, дальше от эпицентра — оглушены, с кровью в ушах) я удовлетворенно замолкаю.
Взглядом веду по залу и невольно останавливаюсь на автомате, которым в меня совсем недавно тыкал убитый охранник. Перехватываю огнестрельное оружие тем, что за такое маленькое количество времени, отросло вместо рук. Это нечто очень мерзкое на вид и слабое. Хрупкие мелкие кости, обтянутые дряблой кожей. Конечности совершенно не подходящие телу. Руководить ими пока затруднительно, но я худо-бедно справляюсь. Держу ими автомат и медленно продвигаюсь вперед. Туда, где лежат и стонут пострадавшие перевертыши и, в особенности, Додж Маркус…
Довольно быстро нахожу его, он валяется на сцене и держится за пострадавшую голову. Фиолетовая шляпка слетела с головы, буйные красивые кудри испачкались кровью. Да и в целом, его самоуверенный павлиний вид претерпел катастрофические изменения. Уже не настолько красиво и безукоризненно выглядит.
— А давай-ка теперь я тебе также сделаю?! А?! Хочешь пулю?
Не реагирует, ублюдок. Оглох, что ли?
Я выпускаю всего одну малюсенькую пулю ему в плечо, а он как взвоет, как упадет и давай корчиться, будто почти убила.
— А теперь вставай! — пинаю его в больное плечо и подбадриваю. — Ну, давай! Это была всего лишь одна пуля, а во мне была — дюжина! Что уже не такой смелый? А как же: сдохни, сука! А давай-ка ей сердце надвое распилим и понаблюдаем, как она будет визжать?! А?!
Я выпускаю в него, наверное, с двадцатку пуль. Согласно психиатрическим исследованиям такое зверское убийство подразумевает неадекватное состояние убийцы, требующее скорейшего лечения.
Может быть и так. Но я предпочитаю думать, что просто хочу наверняка убить эту мразь.
— Ты...ты монстр… — из последних сил, в перемешку с хрипами произносит полумертвый Додж.
— Приятно познакомиться! — улыбаюсь сардонически, даруя ему напоследок свои эмоции. Во время пыток он ведь так мечтал получить от меня их. — Мора Герц больше не будет скрываться. Все, кто попытаются перейти мне дорогу, умрут!
Дальше убивать каждого мне лень, миссия по устранению врага — выполнена, Берти согласно рекомендациям — сбежал, поэтому я в заключительный раз оглядываю сотворенный хаос, сканирую угрозу и, не обнаружив больше смельчаков ( глупцов) выбрасываю автомат.
Далее спокойно двигаюсь на выход. Руки почти окончательно регенерировали, но после расстрела одежда на мне превратилась в сито, а сейчас и вовсе остатки ее спали. В результате, я полностью обнажена, одна лишь кровь неплохо скрывает самые интимные зоны тела. Впрочем, чихать даже, если бы не скрывала. Ведь это не моя настоящая внешность. Свой настоящий облик использую только в кругу доверенных лиц.
Никто не преграждает дорогу, когда поднимаюсь по лестнице бункера. Наверху встречает вечерняя прохлада и свежий воздух. Широко расставив руки, я делаю один глубокий вздох и чувствую, что вот она - настоящая свобода! Когда идешь абсолютно голая и тебе чихать на общественное мнение, на то, как смотрят прохожие. Это прекрасное чувство.
Хочу подарить эти ощущения всем блохастым, морфам, людям. Всем, кто был признан перевертышами, недоразвитыми или слабыми. Для этого я создам новый мир, в котором нас перестанут считать низшими существами. Мы будем наравне с чистокровными. Обещаю.
Пускай ради этого придется много убивать, готова побыть чудовищем ради нового мира. Я уже на пути к цели. Первая помеха — уничтожена.
Кто следующий? Отец Шакса? Пожалуй, нет. Его оставлю на сладенькое, для Шакса.
Шакс...Шакс...
Скоро мы встретимся, дорогой Шакс… Я очень сильно соскучилась. А ты, как поживаешь, мой предначертанный? Как справлялся с зовом истинности все это время? Сильно мучился? Надеюсь, что умирал каждый день без меня. Признаться, я тоже едва выживаю. Если бы не Моран, давно бы умерла.
Против воли каждый чудовищный день мои мысли неизменно возвращаются к тебе. Вот, даже после очередного массового убийства, думаю опять о тебе.