Чертова истинность… ненавижу истинность… и МОРУ ГЕРЦ! Она должна сдохнуть!
В следующий миг, перестав себя контролировать, я поднимаюсь и двумя кулаками бью о стол. Только недавно в туалете хреначил по раковине и все осталось целым, но на этот раз, видимо, эмоций настолько много, что от ударов стол разбивается в щепки, как какая-то хилая ветка дерева.
Это последнее, что сохраняется в памяти, кажется, теряю разум.
Спасется кто-нибудь от меня или нет? Не знаю. Но я в настроении убивать... Причем весь офис...
***
Прихожу в сознание тем же вечером в доме старика, будучи прикованным кожаными ремнями к кровати. Разум очищен, более ясный, человеческий. Инстинкты перевертыша временно отступают, позволяя нормально дышать. Наконец-то, радует изумительное чувство, когда сам себе принадлежишь и руководишь собственным телом.
Позднее в комнату заходит секретарь старика и все вкратце объясняет. К счастью, ему удалось вовремя меня вырубить, прежде чем я наделал что-то страшное в офисе. А сюда меня перевезли по-тихому, обезвредили, обкололи кучей лекарств и оставили отдыхать.
Некоторое время я еще лежу, вспоминаю, анализирую внезапную потерю памяти и сопоставляю очевидные факты. Причины провалов в воспоминаниях, разумеется, ясны. На мне было использовано лекарство «гольцыд», временно блокирующее симптомы истинности, но также у него имеется один побочный эффект — потеря памяти. На Море было проверено в прошлом.
Далее отлеживаться некогда, поэтому, одевшись, немедленно направляюсь к «заботливому» Дредду. В курсе моей истинности лишь он... и оказывается, старик с его секретарем.
Кто же, кто же посмел вколоть это лекарство? И без моего-то ведома?
Правильно, лучший друг — единственный оставшийся со мной друг после того, как я лишился своего статуса и миллионов. Сегодняшний вечер он проводит с клиентами, прибывшими из области, в местном бильярдном клубе. Меня тоже приглашал, но не захотелось. Лень было шары катать. А сейчас готов! Настроение — рвать всех подряд.
Приезжаю в клуб. Дредда замечаю в обществе клиентов. Увидев меня, он приглашающе машет рукой. Целенаправленно иду к нему, а, когда приближаюсь, вместо дружеского рукопожатия со всего размаху кием, выхваченным у одного из Самцов, прописываю ему в живот, да так, что сразу скрючивается и начинает задыхаться от кашля.
— Это ты мне эту срань вколол?! Кто тебе разрешал?!
Немного очухавшись, он выставляет руки перед собой и начинает пятиться.
А я еще раз замахиваюсь, чтобы ударить, да замираю от его эмоциональных слов:
— Стоп! Стоп! Угомонись, псих! Блядь, да ты бы себя видел! Ты же спятил! И сейчас — псих! Благодаря мне ты хотя бы несколько месяцев был похож на адекватного чистокровного перевертыша. Забыл о ней, жил спокойно, работал, даже улыбался иногда и пару раз на Сучек засматривался!
— Это не помогает. Все бесполезно! Со временем я все равно о ней вспоминаю! — раздраженно выговариваю и вместо того, чтобы сломать кий о голову Дредда, так и быть, ломаю его о свое колено. А остатки выбрасываю в сторону.
Только сейчас я замечаю опешивших клиентов Дредда, поэтому киваю им:
— Не обращайте внимания, мы по-дружески, — затем снова обращаюсь к другу. — Ключ гони от подвала. Спер?
— На! На! Подавись! — он выхватывает из кармана связку ключей, отсоединяет один из них и бросает мне. — Чеканутый псих! Иди помолись на свою Мору! Уже тошнит от ее имени!
Напоследок недовольно поглядев на него, я оставляю его в покое, мысленно обещая, что наши разборки еще не закончены.
Уже поздним вечером я добираюсь до небольшого дома, на который хватило наличных финансов в тот злополучный день, когда мои счета заблокировали. Но конечной точкой моего пути является отнюдь не дом, а подвал рядом с ним.
Открываю ключом, отобранным у Дредда, дверь туда и спускаюсь на один этаж. Нормальные представители общества хранят здесь рабочий инвентарь, старые вещи или машину на худой конец.
А я… а я храню не знаю, как поточнее обозвать это место. Вероятнее всего, алтарь, посвященный Море Герц. Здесь есть компьютер, рабочий стол со стулом. Больше ничего из мебели. Это все, что требуется для дел. Стены вместо обоев покрыты различными бумагами, исчерчены красками. Здесь вся информация, мое личное расследование по делу морфа: «Мора Герц». Эти три года я следил за ее передвижениями и копал информацию о ее жизни. Проводил параллели, делал выводы, узнавал характер, вспоминал. Обнаружил, что, как и у всех, у нее есть определенная логика в действиях. Которую постепенно прочитал. Она, якобы, освобождает сирых и убогих, бедных морфов и блохастых. Освобождает их от тирании. Это ее конечная цель.