— Да-а! — одновременно ответили Маша и Юля. Илья отвечать не торопился.
— В чем-то здесь должен быть подвох, — мой друг, похоже, не очень разделял настроения девушек. Я его прекрасно понимал. — Вы же не можете против этого бороться. Или полное название вашей повстанческой армии: «Армия Сопротивления Счастью и Удовольствиям»?
— Угадал, не можем, — подтвердил Али. — Это все фантик. А вот то, что в него завернуто, уже кем-то раньше было съедено. Дьявол — в мелочах. Думаю, у вас еще будет время, чтобы это понять. Сейчас давайте уже скорее доберемся до моего приятеля — в городе нелегалам по улицам шляться, знаете ли, тоже небезопасно.
Оставив за спиной речку, несущую свои воды к морю, и железнодорожные пути рядом с ней, мы, держась тени, гаражами или чем-то подобным, вышли в один из немногих до сих пор оставшихся нетронутым частных секторов. Здесь было явно уютнее, и что-то незримое все еще напоминало старый Адлер, каким застал его я в своем детстве. Далеко идти не пришлось — нам нужен был самый крайний дом, стоявший чуть в стороне от остальных.
Ловким движением руки старлей просунул руку между прутьев калитки и снял крючок, удерживающий ее. Разобрать убранство двора не представлялось возможным — не было никакого света. Немного пройдя по тропинке из бетонных плит, мы остановились у крыльца. Гураев же поднялся к двери и нажал кнопку звонка. Раздался неприятный, скорее резкий, звук, словно внутри дома заработал перфоратор. Что же это за человек живет здесь, если у него такой звонок?
Вскоре за дверью послышались шаги, звук открывающегося замка, а затем и голос самого хозяина.
— Если что, сразу говорю, мне ваши пылесо… — дверь открылась, представляя нашему взгляду невысокого полного мужчину с лысиной и каймой из седых волос вокруг нее. И, судя по выражению лица, он явно был не готов увидеть нас. — Руслан, ты еще жив?!
— И я тебя тоже рад видеть, — ответил Алихан.
Или не Алихан?..
========== Глава 4. 241 ==========
Рабы, лгуны, убийцы, тати ли —
Мне ненавистен всякий грех.
Но вас, Иуды, вас, предатели,
Я ненавижу больше всех.
©Зинаида Гиппиус
Глава 4,
где мы поговорим об импотенции, одном из видов холодных блюд, а также о том, что можно подарить другу на день рождения
Утром следующего после инцидента с Гураевым дня, а именно в 9:00 тринадцатого апреля, Иванченко ожидал военный трибунал. Хотя капитан предпочитал называть предстоящее слушание «публичным опусканием». На его памяти за три последних года не было вынесено ни одного оправдательного приговора. Любой, попавший на это «увеселительное мероприятие», проводившееся в Большом Зале, куда при желании мог прийти абсолютно каждый из жителей базы, из раза в раз лицезрел позорное срезание погон, а если повезет, то и какое-нибудь телесное наказание провинившегося. А судя по тому, что к комнате Иванченко приставили двух вооруженных охранников, контролировавших, чтобы он никуда не сбежал, и количеству народа, уже записавшегося в зрители, капитан понимал, что влетит ему завтра по самое не балуй, а также, что придется переехать в общие казармы, где и положено быть всякому рядовому.
И раз в его жизни настал черный день, то пока еще офицер решил, что самое время достать свою заначку. Нырнув под кровать, он вытянул оттуда пыльную деревянную коробку со стеклянной вставкой — подарок на тридцатипятилетие. Внутри коробки пряталась бутылочка настоящего французского коньяка, невесть как раздобытая Алиханом из-за границы. Подарок был оценен по достоинству, но с тех пор Иванченко начало казаться, что его друг что-то не договаривает — миллионы граждан не могли выехать из страны, а уж что-то привезти из заграничной командировки — это было практически неосуществимой задачей. А с другой стороны, какая разница, как Гураев исхитрился добыть коньяк, не покидая базу больше, чем на день? Такие люди всегда нужны в любой компании. Да и как человек, старлей был отличным парнем. Так что закрыть на все глаза, не пытаться выведать секретов и забыть о подводных камнях подарка, у Иванченко получилось легче легкого.
Однако спокойно выпить не удалось.
Стоило только откупорить бутылку и плеснуть немного жидкости, играющей на свету, как темный янтарь на шее у молодой красавицы в солнечный летний день, в комнату без стука зашел генерал.
— У вас сегодня какой-то праздник, капитан? — спросил он без какого-либо упрека в голосе.
— Да. День взятия Бастилии.
— Если мне не изменяет память, — Бадыгин закрыл дверь и сел за стол напротив Иванченко, — то его празднуют в июле. А на дворе пока еще апрель.
— Да? — капитан сделал вид, что действительно удивлен. — Тогда простой алкоголизм. Не желаете присоединиться?
— Если только самую малость.
Иванченко, чтобы не вставать, взял из коробки стакан, прилагавшийся к коньяку, и, не протирая его, плеснул на пару пальцев. Генерал не заметил этого и, с благодарностью приняв напиток, продолжил:
— Наверное, Сергей Васильевич, вы догадались, что я пришел не просто так.
— Допустим. За все время, что я здесь живу, эта комната еще генералов не видела.
— Да видела. Правда тогда я был еще полковником, — усмехнулся Бадыгин, вспомнив свое прошлое, и отпил из стакана. — Отличный коньяк! Не то, что наше пойло.
— Французский. Десятилетней выдержки.
— Где же вы раздобыли его?
— Мне подарили, — весьма уклончиво ответил Иванченко, осушил свой стакан и потянулся, чтобы налить еще. — Вы ведь сами сказали, что не о коньяке пришли поговорить. Давайте перейдем ближе к делу, мне завтра, знаете ли, рано вставать, чтобы предстать перед самым справедливым и честным судом во всей стране. Нет, в мире!
— Капитан, если вы думаете, что я не вижу вашего ерничества с того момента, как я переступил порог, то сильно ошибаетесь. Ведите себя, как подобает офицеру, и, может, останетесь им и дальше.
— Даже без разжалования? — заинтересовался Иванченко.
— Даже без разжалования. Но о повышении на пару лет придется забыть.
— И что же от меня требуется?
— Совсем немного, — Бадыгин перешел к тому, зачем непосредственно явился. — Некоторое время назад вашему подразделению было отдано задание — добыть некую книгу, с чем вы успешно справились. Более того, не знаю, как вам это удалось, но вами был найден артефакт, который не могли найти наши лучшие ищейки, как бы они ни изворачивались. Ошеломляющий успех!
— Спасибо. Я так понимаю, меня теперь хотят переквалифицировать в разведчика-поисковика? — улыбаясь, капитан попытался догадаться о предстоящем предложении и глотнул еще приятно горячившего коньяка.
— Не совсем. Но отчасти вы правы. Дело в том, что книга без артефакта, как и артефакт без книги — вещи бесполезные сами по себе. Понимаете ли, наши самые светлые умы не в силах понять, как работает тот странный шар. Что с ним только ни делали, но толку ноль. Хотя один смельчак попробовал его ударить. После ослепительной вспышки бедняга исчез, а вот предмет так и остался лежать на полу, разве что самую малость нагрелся.
«Так и знал, что не надо было им верить», — тихо усмехнулся про себя Иванченко, вспомнив, как ребята предлагали сделать ему то же самое с этим шаром. А генерал, поигрывая коньяком в стакане, но больше не пригубляя, продолжал.
— Изначально мы думали, что из книги сможем узнать о местоположении артефакта. Теперь же надеемся обнаружить там «инструкцию по применению», так сказать.
— Я видел эту книгу, — третья порция напитка отправилась внутрь. — Ничего вы не поймете — там все на каком-то тарабарском языке.
— Специалисты ожидают, что записи сделаны на древнем иврите. Обосновывают это легендой, говорящей, что все пошло из тех краев. Я, если честно, не вникал в их словоблудие, подробнее не расскажу. Да и ни к чему — лишняя информация. Если там действительно древнееврейский язык, то перевести — лишь дело техники. Проблема состоит лишь в том…
— …что книга у Гураева, а Гураев — неизвестно где, да? — капитан закончил мысль. — Какое совпадение!