— Только каблуки не выбирайте, умоляю, — попросил Гураев, сидевший в кресле в углу комнаты и увлеченно читавший какую-то черную книжку. Да и сам он от книги мало чем отличался: его выбор гражданской одежды пал на простую черную футболку и темно-синие джинсы. А вот менять берцы он не захотел, ссылаясь на то, что за последние три года к ним привык, и теперь любая другая обувь кажется неудобной и нефункциональной.
В столовой мы остались втроем. Убедившись в том, что хозяин дома нас слышать не может, и для уверенности закрыв дверь, я перешел в плавное наступление:
— Итак, как же тебя все-таки зовут?
— Руслан. Руслан Берсеньев, — этот человек с несколькими личностями говорил спокойно и как-то лениво. — Но вы можете продолжать меня звать Али, я не обижусь.
— И зачем нужна была вся эта конспирация? Почему ты сразу не представился Русланом?
— В принципе, она была и не нужна, — Берсеньев отложил книжку. — Я по привычке ляпнул, не подумав. Когда несколько лет проживешь под чужим именем и чужой личностью, рискуешь забыть себя настоящего. Шоха меня когда на пороге дома Русланом назвал, я тоже не сразу понял, где он его увидел. А потом дошло.
— Шоха? Это Вениамин Константинович, что ли? — уточнил Илья.
— Константинович, ага, — рассмеялся бывший старлей. — Вот кого-кого, а его все всю жизнь звали Веней Шохой. Тут и фамилия к прозвищу подходит, да и вид его деятельности отлично отражает. Идеально совпало, — дверь открылась, пропуская улыбающегося хозяина дома. — А вот и он, легок на помине. После ужина остальное.
За Шахиным появились и девчонки — Юля выбрала бежевые балетки, а Маша…
— Маша! — Илья был возмущен. — Тебе же сказали русским языком — не каблуки, а на тебе что?
— А это разве каблуки? — она искренне удивилась. — Так, фигня, семь сантиметров всего. Зато смотри, как ножку стройнит!
Илья с мыслью: «Женщины…» закатил глаза.
— Успокойся, она еще кроссовки и балетки взяла, — сдала свою подругу Юля.
— А я и не переживал, — лишь буркнул в ответ Илюха.
— Так, дети мои, потом решите все свои споры, — Вениамин Константинович, как заправская домохозяйка, быстро перемещался между кухонными столешницами, холодильником и столом, организуя небольшой банкет в честь нашего появления. — Тут жаркое в горшочках стынет. Давайте к столу.
— Давайте. А жаркое с чем? — спросил я для поддержания разговора.
— Как с чем? С гречкой, конечно же!
Тихий стон отчаяния непроизвольно вырвался из моей груди. Хорошо, что хозяин дома хотя бы этого не заметил. Третий день подряд, на завтрак, обед и ужин, не считая тех утренних макарон…
***
Из-за стола мы вышли далеко за полночь. Кроме надоевшей мне гречки, к счастью, нашлись холодец, буженина, пара сортов сыра, огурцы с помидорами и какой-то вкусный десерт, чем-то напоминавший кисель и шоколадный пирог одновременно. Голодным не остался никто.
В очередной раз поблагодарив хозяина этого дома за столь теплый и радушный прием, мы расползлись по своим комнатам спать. Точнее, сделали вид, а на самом деле собрались вчетвером у Ильи и Маши. Минут через десять подошел и Руслан.
— Веня вроде спит, — он взял стул и сел напротив нас, уже расположившихся на большой двуспальной кровати. — Теперь можем спокойно поговорить. Что вас интересует? Только не говорите, что все. Давайте поконкретнее.
— Хорошо. Как ты стал Алиханом?
— М-м-м… — Берсеньев задумался. — Все началось три года назад. Хотя нет, так вы не поймете. Лучше начнем с истории семилетней давности.
Тогда, в 2120 году, я был чуть старше вас. И посчастливилось мне поступить не куда-нибудь, а в ГОВНУ — предел мечтаний многих юношей нашей страны! Че вы ржете? Это Государственный Общенародный Военно-Научный Университет вообще-то… Да ладно, ладно, смейтесь, я не обижаюсь. Тем более, как позже оказалось на деле, название соответствует действительности.
Меня взялись обучать искусству разведки и шпионажа — интереснейшая кафедра, скажу я вам! Но был там один форменный козел, подполковник Фоменчук. Ох, и не складывались у нас отношения. Тот постоянно стремился унизить, сравнять любого курсанта с землей. А я молчать не мог. Из-за этого постоянно прозябал в нарядах, зато все сослуживцы меня уважали. Так продолжалось до конца третьего курса, пока я как следует не втащил подполковнику. Скандал был знатный, Илья поймет! По итогу на меня повесили ярлык военного преступника и отчислили без права восстановления в любой университет или училище. По сути это означало только одно — мне оставалась для выбора только тяжелая физическая работа. А не работать у нас нельзя — все тунеядцы отправляются за решетку, на трудовое перевоспитание, то есть работают в два раза активнее за вдвое меньшие деньги.
Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло — меня нашли люди Арама. Нашли и завербовали в свою банду. Мы занимались, откровенно говоря, не очень хорошими делами: грабили, воровали, прокручивали мошеннические сделки. Зато жили припеваючи! А для прикрытия мне заменили чип, чтобы в случае попадания в руки к полицаям, они не смогли выйти ни на банду, ни на мою семью. Так я стал Алиханом Гураевым.
Полтора года все шло как по маслу, пока нас не заложил Антон Крыса. Согласен, эта рифма тоже подходит, но крысой он быть от этого не перестанет: видите ли, его пытали. Слабак! Почти всю банду повязали на квартире, в том числе меня и Веню, который как раз привез нам в тот вечер партию оружия, да и остался выпить. Обшмонали и посадили нас вдвоем с Шохой в “бобик” отдельно от других — в первом закончилось место — и повезли решать нашу судьбу. Ух, если бы все преступные эпизоды доказали, то нас бы сразу в биореактор скинули! Но нет, удача была в тот вечер вместе со мной.
Водитель моего “бобика” всю дорогу трепался со своим напарником, и на нас внимания не обращали от слова совсем. Действительно, куда денутся эти двое в наручниках из хорошо закрытого толстостенного стального куба? Да никуда, конечно! Только если один из них не был бывшим курсантом лучшего военного университета страны. Наручники я скинул уже через полторы минуты с начала полета. На дверь ушла еще пара минут, пока Веня прикрывал меня собой от камер. А дальше я просто подгадал момент, когда мы снизились пониже и пошли над рекой. Вытолкнул этого колобка, выпрыгнул сам — и были мы таковы. С тех пор Шоха и торчит мне — на радостях он обещал сделать для меня все, что угодно, но я не воспользовался тогда этой возможностью. Единственное, что Веня рассказал мне про ту тайную тропку и поезд для нелегалов, но это не считается.
Через два дня меня схватили в том самом генеральском загородном домике. Пробили по базам, проверили, перевербовали, да и вырезали чип со всеми данными. Так им и не сказал, что я не тот, за кого себя выдаю. И знаете, мне вполне себе неплохо жилось в Армии Сопротивления. Воли, правда, никакой, зато кормят-поят три раза в день, да и гражданская полиция не найдет.
А еще через три года я случайно по пьяни укокошил местного старичка. И теперь в этой стране у меня не осталось ни одного союзника. Кроме Вени, пока не вернет должок. А как вернет — точно один останусь. Но да что-нибудь придумаю. Я везучий — глядишь, с вашей помощью сферу раздобудем, отправим вас домой, а меня… А меня обратно в ГОВНУ. Не хочу больше преступной жизнью жить. Хочу как человек.
========== 253 ==========
Что, рассказал детишкам сказку на ночь? Уложил баиньки? — Вениамин Константинович не спал. Напротив, он сидел за своим рабочим столом и что-то оживленно печатал с помощью лазерной клавиатуры.
— Естественно. Будут спать и видеть красочные сны после этого, — Руслан плюхнулся на стул, стоящий возле стола, и закинул ноги на соседний прямо в берцах.
— Но-но мне тут! Италия, двадцатый век — прислонять только пятые точки!
— Извини, — Берсеньев поспешил убрать ноги с раритета. — Не знал.