— Да. Я же говорил, что игра засосет, а вы не верили. Давайте завтра. А сейчас, если вы не против, я что-нибудь перекушу и пойду к себе в спальню, чего и вам желаю.
К пожеланию Берсеньева мы прислушались, хоть и с некоторой грустью — вернувшись в обычный мир, мы легко перекусили на ночь глядя, и разошлись по своим комнатам, чтобы завтра вновь погрузиться в волшебный мир «Загадочного Лабиринта Джимми Серста»…
Комментарий к 258
Сбылась мечта про длинные части))
========== 259 ==========
Плюнув на то, что Сочи будущего все еще не познан и не открыт нами, внушив себе, что за пределами дома могут ждать только всевозможные проблемы, и что море все равно грязное и холодное, мы с самого утра вновь принялись за «Серст». После полудня к нам присоединился и Берсеньев, любящий поспать подольше, однако вскоре он был вынужден оставить нас — откуда-то пришел хозяин дома и отозвал Руслана «на пару слов». Подогревало интерес и то, что никто не знал, приходил ли Вениамин Константинович ночевать или провел ночь где-то в другом месте. Версии на этот счет выдвигались разные: девушки думали, что Шахин просто навещал свою любовницу, пока муж неверной уехал в командировку; мы же с Ильей, рассудив по-мужски, учитывая всевозможные параметры и известные факты, настаивали на том, что ночная деятельность хозяина дома определенно связана с чем-то нелегальным и запрещенным. По итогу мы сошлись на том, что Шахин занимается определенно нехорошими вещами, но пока у нас существует прикрытие в виде Руслана, бояться совершенно нечего и некого, исключая самого Руслана. Но и он все еще был довольно открыт и дружелюбен к нам. Так может, рано мы его записали в неприятели? Эх, вот бы знать, о чем говорят эти двое в кабинете у Шахина.
— Ребят, предлагаю сделать небольшой перерыв, — я понизил голос на фоне общего разговора, — и узнать, о чем шепчутся Руслан и Вениамин. Вдруг что нового откроется.
— Читаешь мои мысли, — нехорошо улыбнулся Илья. — Пойдем! Девчонки, ждите нас тут.
— А чего это вы идете, а мы ждем? Нам ведь тоже интересно, — возмутилась Маша. Одновременно с этим со своего места встала Юля и неожиданно быстро направилась в сторону кухни.
— Потому что греть уши вчетвером — двери не хватит. И шума больше. А если застукают, то не известно, чем это все закончится, — Илья загибал пальцы, перечисляя доводы. — И так издревле на Руси повелось: пока мужчины на разведке, их женщины ждут дома и варят вкусный борщ к возвращению своих любимых.
— Еще раз женщиной меня назовешь, я за себя не отвечаю! И вообще, бред твои аргументы. Вчетвером удобнее отбиваться, если спалят.
— Маш, не время спорить сейчас, — я обычно спокойно относился к их перепалкам с Ильей, но сейчас она была совершенно некстати и выводила меня из себя. — Посидите пять минут, мы все равно потом расскажем, что услышим.
В гостиную вошла Юля, неся в каждой руке по стакану для виски:
— Держите, так вам будет удобнее.
— Какая же ты у меня умница! — похвалил я, принимая один из стаканов, и поцеловал ее милый носик, чем вызвал раздраженное фырканье Маши.
— Удачи вам!
Покинув девушек, мы вдвоем, стараясь ступать как можно тише, медленно дошли до кабинета Шахина. Стаканы не пригодились — дверь была закрыта не до конца, и поэтому все было слышно весьма отчетливо:
— …эти сказки стоили мне три с половиной тысячи. Я уже давно так бесполезно не тратил свои средства, — расстроенный голос явно принадлежал Вениамину Константиновичу.
— Вспомни, сколько это принесет тебе и успокойся, — холодно отреагировал Руслан. — Ты обещал — ты выполнил обещанное, остальное теперь мои проблемы. Я от своих слов не отказываюсь. Забирай.
— Да если кто-то узнает правду, то я даже затрат на вас не окуплю! Ладно, это бизнес, не всегда мне в плюс выходить…
— Я не узнаю Веню Шоху! Где твой позитив, где бешеная харизма? Никто ничего не узнает. Хочешь, я даже по старой дружбе могу быстренько и без лишнего шума убрать всех свидетелей?
— Да нет, не стоит. Это будет слишком подозрительно. Я придумаю другой способ выкрутиться из этой ситуации.
— Вот и молодец! Больше не кисни, — раздались шум отодвигаемого стула и звук приближающихся к двери шагов, заставив нас с Ильей пулей рвануть куда подальше. Последнее, что я расслышал, была фраза, видимо, остановившегося у двери Берсеньева: «У меня будет последняя просьба к тебе…»
Разведка особых успехов не принесла. Теперь я точно утвердился во мнении, что нас втянули во что-то криминальное, и доброта Вениамина и Руслана может кончиться в любой момент, как только мы перестанем им быть нужны. Но вот какая истинная наша роль в их плане? Эта загадка все еще оставалась неразгаданной.
***
Когда Берсеньев, держа в руках синюю папку для бумаг, вошел в гостиную, мы сделали вид, что крайне увлечены игрой и ничего не слышали.
— У меня для вас всех есть хорошая и плохая новости, — он улыбнулся, опершись плечом на дверной косяк. — С какой начать?
— С плохой, — выбрала Юля, только что завершившая свой ход.
— Мы отсюда уезжаем, и наш поезд отправляется с вокзала в половину второго ночи.
— По-моему, это была хорошая, — Илья почесал подбородок, который еще день-два и грозился скрыться не под трехдневной щетиной, а уже какой-никакой бородой. Все-таки он так и не побрился, несмотря на все просьбы Маши. И я ему в этом даже немного завидовал…
— «Серст» остается здесь.
— Тогда плохая, согласен. А хорошая?
— Мы поедем на высокоскоростном поезде первого класса, так что в шесть утра будем на месте.
— А «место», это где?
— Нововоздвиженск — столица страны. Еще больше, еще интереснее, чем Сочи.
— И еще больше штрафов и опасностей, — скептически хмыкнула Маша. Руслан предпочел этого не заметить.
— Все, играйте, отдыхайте, делайте что хотите, но в одиннадцать часов жду в подвале. Будем паковать чемоданы. А я пойду пока делом займусь, кое-что почитаю. Если что, ищите меня в моей спальне.
***
Время за игрой в «Лабиринт» с перерывами на перекусы летело стремительно. Сначала выиграла Маша, в следующей игре — я. Илья уже было почти победил в третьей партии, но тут нас отвлек Вениамин Константинович, с милой повседневной улыбкой и своим «дети мои» напомнив, что нам пора собираться в дорогу.
Руслан уже ждал внизу и выглядел каким-то хмурым и задумчивым. Однако, как только он увидел нас, сразу же постарался изобразить на лице некое подобие дружелюбия, что получилось на этот раз не очень.
— Слушайте вводную, — вместо приветствия Руслан перешел сразу к делу: — Мы едем на север. Далеко на север. И погода там сейчас не настолько прекрасна, чтобы ходить по улице в одних футболках или платьях. Поэтому выберите себе что-то теплое: куртки, кофты, шапки, да и перчатки будут не лишними. Девочкам я крайне настоятельно рекомендую переодеться в брюки.
— Само собой разумеется, — ответила Маша, уже скрываясь среди развешенных в ряд свитеров и толстовок, — я почти всю жизнь в Москве прожила, знаю, какая там мерзость в апреле.
— При чем тут Москва? — не понял ее Берсеньев.
— Ну, столица же. Сам сказал днем.
— Ага. Понятно. Тогда еще одна плохая новость: Москва уже давно не столица, и мы едем не туда.
— Так, а куда же тогда? — пришел наш черед не понимать и беспокоиться.
— Еще дальше. Еще севернее. Вроде в ваше время этот город называли Ленинградом.
— Нифига себе! — присвистнул Илья. — Питер снова столица… Да нам не свитера, нам зонты и резиновые сапоги нужны! Погоди, а как же так вышло, что столицу вновь туда перенесли?
— Как только Ленин пришел к власти, сразу же распорядился город переименовать, все министерства в Нововоздвиженск перевести, и сам переехал. А почему — кто его лысого знает…
— Какой еще Ленин?! Его закопать уже давно пора было, — глаза у всех лезли на лоб от удивления. — Или однофамилец?
— Нет, Владимир Ильич Ленин, тот самый, из Мавзолея, — Берсеньев рассказывал спокойно, будто покойники у власти — абсолютно нормальное явление. — Чудеса науки — оживили вождя мирового пролетариата. А он взял и через два года революцию закатил, вернул всех нас на рельсы коммунизма, только в обновленном формате. Подробностей этого события не расскажу, я еще тогда не родился, знаю обо всем лишь из школьных учебников да рассказов старших. Сами понимаете, оба источника информации крайне недостоверные — в первом можно вывернуть историю так, как выгодно, а старики рассказывают через призму своего видения жизни и убеждений… Ну чего вы застыли? Собирайтесь, собирайтесь! Потом переварите — поезд ждать не будет.