Валентин Данилович Харлампиев, Ханты-Мансийский автономный округ:
Валентин Данилович, всем известно, что Вы являетесь ярым сторонником возобновления политических и торгово-экономических связей с другими странами. Будете ли Вы и в этот раз настаивать на своей точке зрения, если данный вопрос будет поднят?
В.Д: Безусловно! Тотальная международная самоизоляция — это же невиданная глупость и самое абсурдное решение, что реализовало Правление за все время существования нашей страны в обновленном варианте! Но данную проблему глупо решать простой отменой предыдущих постановлений и открытием государственных границ одним днем, это только лишь усугубит текущее положение дел. Вспомните, из-за чего мы были вынуждены временно уйти в изоляцию? Во-первых, переход на новую экономическую систему был невозможен при открытой торговле с другими странами: требовался тотальный государственный контроль, что отпугнуло наших зарубежных партнеров. Теперь же, когда ситуация относительно стабилизирована, мы можем вновь налаживать старые контакты без угрозы для собственной экономики. Во-вторых, как Вы помните, еще двадцать-тридцать лет назад остро стоял вопрос беженцев: если верить статистике, то в период с 2095 по 2105 годы страну покинуло порядка двадцати миллионов человек! И это только официально. Я же придерживаюсь цифры около сорока миллионов. Такой отток работоспособного населения — катастрофа не только для нашей Родины, но и для соседних стран. Мы просто были вынуждены в 2107 году во время очередного пика беженства закрыть границы до стабилизации и урегулирования проблемы. Теперь же, считаю, настало время вновь если не снять запрет на поездки за границу для всех, то хотя бы ослабить ценз. Думаю, я сумею убедить своих коллег в этом на предстоящем Съезде!
Анна Ивановна Белль, Москва:
Анна Ивановна, в Москве находится огромное количество учреждений среднего и высшего образования, поэтому этот вопрос именно для Вас: с целью регуляции движения населения двадцать лет назад было принято постановление о принудительном распределении специалистов. Спустя столь длительное время как Вы можете оценить данное решение? Не следует ли его скорректировать или отменить?
А.И.: Как показал опыт прожитых лет, данное постановление отлично справляется со своей задачей: мы смогли остановить отток населения из малых населенных пунктов в более крупные, а также обеспечить работой по специальности каждого. Напротив, сейчас сохраняется динамика уменьшения численности в мегаполисах и ее увеличения в деревнях и селах. Только за прошлый год почти миллион специалистов, завершивших свое обучение за счет государственных средств, отправились из Москвы и Нововоздвиженска на гарантированные им рабочие места по всей стране. Однако если у них возникнет такое желание, то через пятнадцать лет они смогут сменить город проживания. Мы никого не держим насильно в рабстве, но затраты государства на обучение, считаю, нужно честно отрабатывать, причем сполна. Однако, должна заметить, несмотря на все наши усилия по популяризации высшего и среднего специального образования, год от года растет процент молодых людей, избегающих поступления в вузы и ссузы, таким образом, избегая последипломного распределения. Поэтому я буду выдвигать на рассмотрение вопрос об обязательном послешкольном обучении — данная мера позволит прикрыть образовавшуюся лазейку, а также увеличить количество специалистов и ускорить насыщение регионов профессиональными кадрами, что положительно отразится на экономике нашей страны».
— Что у вас тут в будущем за бардак вообще творится? — не выдержал я и все-таки спросил у Руслана. — Как вы вообще живете?
— Человек — паразит живучий. Ко всему привыкает, — он ненадолго отложил свои бумаги. — И к этому привыкли, но не все — часть ушла в подполье, как ты заметил. И, судя по имеющейся у меня информации, скоро они все выйдут на улицы, так что у тебя есть уникальный шанс посмотреть на самую что ни на есть настоящую гражданскую войну. Или даже поучаствовать…
— Ты так спокойно об этом говоришь, будто тебе все равно. Куча народу же погибнет, еще огромное количество останется без крова, еды, тепла, лекарств. Да это же будет катастрофа!
— Ну, кому война, а кому и мать родная. Или ты забыл, кто я? — Берсеньев ухмыльнулся. — Хаос и паника — это моя естественная среда обитания, где все вопросы решаются хитростью и силой, а не буквой закона и перекладыванием бумажек с места на место. К тому же, если вы вчетвером сработаете оперативно, мы успеем покинуть тонущее судно даже раньше, чем в нем сделают пробоину. И вот только не говори, что я тебе противен, а ты — супергерой на страже моральных принципов общества.
— Не скажу. Мне сейчас на общество, раз мы тут честны друг с другом, плевать с высокой колокольни. Единственный мой интерес — убраться восвояси вместе с моими друзьями. Остальное меня не волнует.
— Вот и замечательно. Как хорошо, когда находится общий язык и взаимопонимание! А теперь, извини, но я все же дочитаю, — Берсеньев нырнул в свои бумажки и сразу же вынырнул. — Кстати, забываю спросить: кто из вас нашел этот камень?
— Илья, а что?
— Да нет, ничего такого. Просто интересно было знать, чьими стараниями вы здесь. Все, а вот теперь создаем тишину. И совет: не читай ты эту желтуху, там все статьи заказные. Лучше музыку послушай.
========== 322 ==========
В 6:05, как и было обещано, поезд прибыл на конечную станцию. Нововоздвиженск, он же Санкт-Петербург, он же Ленинград, встретил нас холодом, сыростью и чем-то мелким и противным, что было можно с большой натяжкой назвать дождем. Закутавшись поплотнее и подняв капюшоны, мы двинулись вслед за толпой на выход из вокзала.
Центр ни капли не изменился с нашего времени — по словам Руслана, действовал запрет на изменение исторической части города. Зато вдали кругом высились частоколом небоскребы разной формы и расцветок. Свободно от них было только со стороны Финского залива, правда в той стороне все краснело транспарантами, баннерами и голограммами, вещающими о VII Съезде Правления, проходящем на Васильевском острове.
Но погулять по городу и осмотреть достопримечательности нового Питера была не судьба: наш проводник сразу же увел нас в метро. И здесь разительных перемен по сравнению с прошлым не наблюдалось, разве что стало чище, светлее, и исчезли кассы и турникеты. Система оплаты проезда стала умнее: на пути к эскалаторам всех ждал участок тоннеля, полностью выкрашенный в желтый цвет. Стоило только ступить на него, как с баланса автоматически списывались средства. Тем же, кому не хватало на оплату проезда, предлагалось свернуть налево и покинуть станцию добровольно. Но если “заяц” решал продолжить путь, то он просто зря тратил время — все его команды блокировались специальной программой, и безбилетник не мог никуда уехать.
То метро, к которому привык каждый из нас, больше не существовало. Эскалаторов не было вообще. Их место заняла длинная металлическая горка, по которой вверх и вниз сновали люди на летающих платформах, чем-то напоминающих самокат или сигвей. Платформы сами прилетали в специальные зоны, ждали, пока с них сойдут пассажиры, и отправлялись в зону посадки.
— Просто встаньте, возьмитесь за поручень, скажите: «Станция Александровская», и веселитесь, — на ходу дал нам указания Руслан. — Увидимся там в вестибюле.
С этими словами он забрался на только что подлетевший сигвей и уже через пару секунд скрылся из виду. Следующим его примеру последовал Илья, ловко вскочивший на еще не до конца остановившуюся платформу и чуть с нее тут же не навернувшийся, благо успел схватиться за ручку. Я помог Юле и Маше, отнесшимся к новому транспорту с легкой осторожностью, и сам залез на левитирующий самокат. После оглашения станции прибытия платформа, постепенно разгоняясь, полетела к спуску вниз, а мои ноги ненадежно зафиксировались в не пойми откуда вылезших колодках. Весьма быстро скатившись по горке, заменяющей эскалатор, я попал на саму станцию. По тоннелям, где раньше ездили поезда, по обе стороны теперь в два ряда носились сигвеи: правый ряд пролетал мимо, только их и видели, а левый, постепенно останавливаясь, плавно перетекал на перрон и дальше — наверх. Мой необычный самокат неспешно добрался до конца платформы, где левый ряд уже окончательно опустел, и встроился в поток. Разогнавшись, транспорт будущего автоматически перестроился в правый ряд, заставив меня инстинктивно крепко, до побеления костяшек пальцев, схватиться за поручень. Ветер свистел в ушах, забирался под одежду и раздувал ее. Я мчался по темным перегонам, периодически очень ненадолго вылетая в свет станций. Тоннели иногда разветвлялись, разделялся и основной поток — видимо, это были переходы на другие линии. Мою платформу пару раз подрезали другие, вылетавшие из боковых тоннелей, один раз подрезал и я, но люди на это никак не реагировали. Они, в отличие от меня, уже привыкли к этой бешеной чехарде и хаосу, на деле же являющимися точно выверенным и просчитанным механизмом. Весь путь занял от силы минут семь, первые пять из которых я разве что не молился за то, чтобы остаться в живых, а остальные две, уже немного пообвыкшись, расслабился и даже начал получать удовольствие от полета. Вскоре мой сигвей перестроился в левый ряд и начал постепенно тормозить. На станцию я вылетел весьма неспешно. Так же неспешно поднялся в горку. Колодки расстегнулись, освобождая меня, платформа остановилась в специальном поле. Слегка подкашивающимися ногами я, наконец, ступил на твердую землю и вслед за другими пошел к выходу, где меня уже ждали.