— Может, — пожал плечами водитель, зло косясь на халявящий дворник. — Только по новостям то и дело трындят, что мы еще с двадцать первого века в глобальном потеплении торчим и никак не выторчим. Балаболы…
— Тепло это, оно не для всех. Только для привилегированных. Кто может себе позволить вылетать за границу, пока обычные люди сидят здесь в холоде и голоде. Да, Арнольд Аристархович? — пассажир обернулся назад и глянул сквозь окошко, как там чувствует себя заключенный. — Чего молчишь? Или не пристало господам с холопами разговаривать? Ну молчи, молчи. Еще в «Звезде» наговоришься.
Левизак подплыл к КПП, расположившемуся для удобства на платформе, зависшей в двадцати метрах над землей. Окошко караульной будки неспешно открылось, и в нем появилась голова заспанного помятого мужичка неопределенного возраста от тридцати до шестидесяти лет.
— Кто? — буркнул он недовольно через усилитель голоса.
— Николаич, это пятьсот второй, привезли вот неудавшегося разведчика, — водитель приложил свою руку к специальной панели, а затем ввел проверочный шестнадцатизначный код. Монитор охранника дал добро. — Снимай давай защиту.
Первое энергополе в секторе «С» исчезло и вновь появилось, как только левизак проскочил внутрь. Ветер и метель мигом прекратились. Снаружи потеплело, и снег, облепивший стекло, начал быстро таять, пластами сползать вниз и падать на сухую безжизненную землю. Облетев по периметру вдоль второго защитного поля, левизак приземлился на специальную стоянку, обнесенную высокими стенами, по другую сторону тюрьмы от КПП. Три крепких бойца в полной экипировке с плазмоматами наперевес уже ждали их на земле, еще двое страховали на наблюдательных вышках. В таких условиях побег был бы крайне затруднителен, да и за всю историю «Северной Звезды» никто даже и не пытался рыпнуться в сторону свободы. Не стал исключением и этот раз: спокойно, гордо держа голову прямо, заключенный — старик в белом костюме — в сопровождении конвоиров покинул левизак и уверенно направился в тоннель, проходящий сквозь энергополе. Тоннель заканчивался системой шлюзов из трех дверей, ведущей в большой светлый зал, вдоль стен которого были расставлены железные скамейки, а в центре радовал взгляд огромный пузатый аквариум в форме коньячного бокала без ножки. Среди водорослей и замковых развалин, никуда не спеша, плавали маленькие цветные рыбки, хлопая ртом и лупя свои глазки на улиток, еле ползших по стеклу в разные стороны, а на дне, шевеля усами, вальяжно разлеглись несколько сомиков. «Кто бы ни был тот человек, что решил поставить в зале регистрации заключенных аквариум, он, верно, тот еще садист, — подумалось вдруг старику. — Заставлять смотреть людей на то, что ждет их всю оставшуюся жизнь, ожидая своей очереди, — крайне жестоко. День за днем бесцельно хлопать ртом…»
— Проходите на оформление, — прервал его размышления один из бойцов, открывая темно-синюю дверь, ведущую в обшарпанный коридор, освещавшийся одной единственной лампочкой на всем своем протяжении.
Заключенный, подчиняясь приказу, прошел внутрь. Дверь за ним с громким хлопком закрылась, оставляя его совершенно одного. Звук шагов, эхом отражаясь от бетонных стен, усиливаясь в несколько раз, давил на уши и на мозги. Замигала единственная лампочка. «Давят на подсознание. Молодцы…», — усмехнулся мужчина в белом костюме.
Коридор кончился пустой серой комнатой с тяжелым деревянным столом посредине и двумя солдатами по углам комнаты. За столом сидел хмурый офицер, вяло листавший страницы дела в своем планшете. Второго стула для заключенного не было.
— Христофоров Арнольд Аристархович, глава разведки? — поднял он наконец глаза спустя минуту гробовой тишины.
— Теперь уже бывший.
— Бывший, — хмыкнул офицер. — Бывших разведчиков не бывает. Арнольд Аристархович, у меня для вас две новости. По классике: хорошая и плохая. С какой начнем?
— По классике, с плохой.
— Ваша воля. Суд в закрытом режиме рассмотрел ваше дело. Увы, сидеть вам пожизненно, — в голосе военного не прозвучало ни капли сожаления.
— Какой у нас быстрый суд. Вынесли приговор за четыре часа, пока меня транспортировали сюда? Прекрасно. Такой системе правосудия позавидует любая другая страна. Мы заслужили ее.
— Система бьет своего же создателя. Так всегда было, есть и будет. Неужели вы забыли историю про быка Фаларида? Или про смерть доктора Гильотена, создателя гильотины?
— Гильотен умер собственной смертью, это не более, чем байка. И еще замечу, что к системе правосудия я не имею ни малейшего отношения и никогда не имел. Разве что, только когда пил виски с Первым Судьей, моим покойным другом. Но мы отошли от дела: какова же хорошая новость?
— Государство вам выделило новую чистую камеру-одиночку с видом на Двинский залив. За ваши прошлые заслуги, разумеется. Вы рады?
— Безумно, — на лице Арнольда Аристарховича не дернулся ни один мускул.
— В таком случае позвольте я лично провожу вас. Не каждый день, понимаете ли, на нашу «Северную Звезду» падают такие звезды.
Офицер дал солдатам жестом знак, что они свободны, а сам, пропустив Христофорова вперед себя, отправился по коридору, ведущему к камерам.
— Сворачивайте в третью дверь слева, она вне зоны наблюдения, — шепнул он заключенному. Тот слегка кивнул в ответ. — Встретимся внизу.
Вся спецоперация заняла ровно две секунды: как только они вошли в слепую зону, из открывшейся железной двери, словно того и ждал, вынырнул мужчина в белом костюме, неуловимо похожий на Христофорова. Бывший разведчик, крутанувшись на каблуках вокруг своей оси, скрылся в комнате, не забыв тихо за собой закрыть дверь.
— Мы вас давно ждали, Арнольд Аристархович, — из темноты раздался приятный, несколько чарующий женский голос. — Наконец-то вы с нами. Пройдемте же скорее к остальным!
========== 332 ==========
Лифт, на котором огромными буквами красной краской было написано: «ОПАСНО!», скрипнув, словно какой-то злодей над ухом провел пенопластом по стеклу, открыл половину двери и подмигнул своим будущим пассажирам то и дело гаснущей лампочкой.
— Отпугиваем шибко любопытных, — приподняв бровь, ухмыльнулась проводница Христофорова — невысокая кудрявая шатенка по имени Карина. — Лифт «сломан» лучшими механиками. Не бойтесь.
— Ах, Кариночка, — бывший разведчик протиснулся в кабину, сделавшую вид, что собирается падать, как только почувствовала вес пассажира, но тут же остановившуюся и вернувшуюся на исходное место. — Я уже слишком стар, чтобы бояться умереть. Тем более, когда уверен, что мое дело есть кому продолжить.
Девушка мягко улыбнулась и поочередно нажала на сенсорной панели кнопки второго, пятого, девятого и седьмого этажей. Дверца закрылась, еще раз противно скрипнув, и вопреки командам направилась вниз. «1» на табло сменилась на «П». Несколькими моментами позже «П» — на «К», а еще через несколько секунд табло и вовсе погасло. Лифт, дернувшись, остановился.
— Схватитесь за поручень и максимально прижмитесь к стене, — спокойно порекомендовала проводница, показывая на своем личном примере, как это должно выглядеть. Христофорову дважды повторять не требовалось.
Дно кабины резко распахнулось, оставляя лишь узкие бортики по краям и открывая обзор на глубокую темную шахту. Через несколько мгновений дно вернулось на место, и лифт продолжил свое движение вниз.
— И много кто попался? — поинтересовался Арнольд Аристархович.
— Двое. Или трое, не помню, — сообщила Карина абсолютно будничным тоном, пожав своими аккуратными плечиками. — Одним из них был генерал-майор Введенский. Решил, что я шучу, и не последовал моему совету.
— Невелика потеря. Он мне никогда не нравился — слишком резкий, слишком заносчивый, слишком бестолковый.
— Был.
Лифт снова остановился, но в этот раз по причине того, что прибыл на нужный этаж. Дверца полностью бесшумно отъехала в сторону, открыв путь вперед по светло-голубому широкому хорошо освещенному коридору, от которого то и дело отходили ответвления в стороны. Два лаборанта в белых халатах куда-то тащили отчаянно сопротивляющуюся картонную коробку. Еще пара человек в военной форме расслабленно, о чем-то болтая, шли им навстречу.