— Вот мы и на месте. Добро пожаловать в Главный Штаб, Арнольд Аристархович, — девушка повела его прямо, заодно проводя небольшую экскурсию, указывая на разветвления то справа, то слева. — Первый, второй и третий блоки жилые. Вы будете жить в комнате номер двести восемь, это второй блок, или, как его еще называют, «VIP-блок»: там живет все руководство Штаба. Кстати, ваша соседка из двести девятого, Анна Петровна, ждет не дождется вас, все спрашивает и спрашивает без конца, где… Кхм, простите, отвлеклась.
Там у нас оружейная, лаборатории и медотсек, — Карина махнула в сторону коридора, откуда раздавалось странное шипение и громкая брань на два голоса. — В пятом отсеке кухня, столовая, хранилища и прочие сопутствующие отсеки. Сами мы ничего не выращиваем — объедаем заключенных, что над нами. В шестом тоже ничего интересного, так, всякие технические помещения, а вот в седьмом вас уже ждут. Все собрались, как вы и приказывали.
Седьмой блок был самым главным местом всей базы, разумеется, сразу же после пятого. Именно здесь, на глубине тридцати двух метров под тюрьмой «Северная Звезда», самой защищенной и суровой, под самым носом у личного отдела безопасности Президента и находились «мозги» повстанчества — люди, которые затеяли опасную кровавую игру с нынешней властью страны. И сейчас они все собрались в командном пункте и ждали лишь одного — главного революционера страны, лидера мятежников, — Христофорова Арнольда Аристарховича, все это время так удачно существовавшего в стане врага и поставляющего ценнейшие сведения о местоположении и техническом обеспечении войск противника, его новейших разработках, планах и целях. Не забывал он время от времени и жертвовать чем-то не слишком важным и значимым для Армии Сопротивления, чтобы случайно не вызвать подозрений в свой адрес.
Разведка работала равно в обе стороны. Но в нужную сторону она работала все же немного равнее.
Арнольд Аристархович оправил задравшийся лацкан своего белого пиджака и зашел внутрь командного пункта. Карина не обманула — шесть кресел вокруг большого круглого стола уже были заняты, оставалось свободным лишь одно — его собственное. Плавно текущая беседа прервалась, и в молчании на Христофорова обратились шесть пар глаз, пять из которых были ему знакомы уже несколько десятков лет. Молодого человека в армейском, сидевшего на месте командующего Южной базы, Арнольд Аристархович видел впервые.
— Доброго вечера!
— Доброго, Арнольд Аристархович! Наконец-то вы добрались! Добро пожаловать! — приветствовали многоголосьем соратники.
— Очень рад видеть всех вас в здравии, — лидер неспешно прошествовал к своему месту. — Рад видеть и вас, молодой человек. Наверное, у генерала Бадыгина достаточно уважительная и веская причина, по которой он сейчас не с нами? Как вас зовут?
— Полковник Корицкий Николай Викторович, — по его лицу пробежала непонятная ухмылка. — Да, к сожалению, генерала с нами больше нет — увы, инфаркт. Трансмуральный. Без шансов.
— А его заместитель, Антон Николаевич?
— Инсульт. И тоже с летальным исходом. Позвольте забежать немного вперед: почти всю верхушку нашей базы сразила странная болезнь. Сразу же после не менее странного судебного заседания. К сожалению, все умерли в одну ночь, с разницей буквально в пару часов. Спасти никого не удалось.
— Похоже, я догадываюсь, что это была за болезнь. Неужто отравление свинцом? — разведчик хитро прищурился.
— Молниеносное, — подтвердил догадку новый командир Южной базы.
— Что ж, весьма жаль. Но как бы то ни было, надеюсь, Николай Викторович, вы и ваши подчиненные все еще разделяете идею нашего общего дела?
— Безусловно. Исключительно небольшая кадровая перестановка на периферии. Общее дело от этого не пострадает ни в коем случае.
— Прекрасно! Тогда, если никто не возражает, предлагаю начинать заседание. Пришло время нам выйти из тени, товарищи…
Никто не возражал.
========== 333 ==========
Собрание командиров мятежников закончилось далеко за полночь, когда все семеро, наконец, разошлись по своим комнатам. Даже обычно весьма скромный в комментариях Андрей Никитич, лидер Восточной базы, заявил в конце встречи: «Пожалуй, мы сегодня отлично поработали!» Однако вряд ли так оно было на самом деле: рассчитали общий баланс сил, где по самым оптимистичным прикидкам регулярная армия с головой громила Армию Сопротивления за неделю; просмотрели несколько вариантов начала конфликта, ни один из которых не давал какого-либо преимущества, кроме, разве что, варианта с попыткой бомбардировки крупнейших городов атомными бомбами и ИЧД. Правда, никто не хотел, по меткому замечанию все того же, разошедшегося этим вечером, Андрея Никитича, «стрелять по мухам из миномета», то есть уничтожать верхушку нынешней власти, жертвуя еще парой миллионов мирного гражданского населения, хотя никто также не питал ложных надежд на почти бескровное разрешение конфликта. Ко всему прочему добавлялось и возросшее недовольство покровителей бунтовщиков, обещавших перекрыть вентиль на трубе финансирования баз, если до начала Съезда Правления не будут предприняты хоть какие-нибудь решительные действия. Проблем не возникло только с вопросом об эвакуации Северной базы: этот отвлекающий маневр был проработан заранее.
И на все про все оставалось всего лишь четыре дня.
Несмотря на насыщенный день и поздний час, Арнольд Аристархович не спешил ложиться спать. Было у него еще одно дело, не терпящее отлагательств. Закрывшись в своем номере и на всякий случай включив ASS-установку, гарантированно вырубающую любое подслушивающее устройство в радиусе десяти метров, разведчик крутанул кольцо на пальце и вызвал свою секретаршу.
— Да, слушаю, — ответила секретарша мужским сонным голосом. — Какие новости?
— Разворачиваем подготовку. Северная начинает эвакуацию. Это займет около трех дней. К девятнадцатому апреля все будет готово для наступления на Нововоздвиженск.
— Не густо. Что-то еще?
— Восточная Армия уже готова к захвату полигонов и космодромов, расположенных в той части страны. В случае удачного наступления в наше пользование перейдет порядка тридцати пяти процентов от всего арсенала ядерных, нейтронных и протонных бомб, а также черных дыр.
— Отлично. Такой козырь нам не помешает, — голос секретарши ожил. — Продолжайте.
— Центральной и Южным группам уготована роль приманки. Мы планируем максимально оттянуть силы противника из центра на периферию, чтобы удару по сердцу страны никто не смог помешать. Однако, — Христофоров немного помедлил, подбирая правильные слова, — нет уверенности, что план сработает.
— Намекаете на то, что нужна помощь? — недовольство сменило прежнюю радость.
— Да. Необходимо подкрепление.
— Арнольд Аристархович, вы меня разочаровываете. Мы же, кажется, уже говорили, что я не могу позволить себе объявлять войну и вступать в открытое противоборство с другой страной. Меня не поймет ни мой народ, ни мировое сообщество. Именно поэтому я так долго терплю ваши нерешительность и расхлебайство, сливая очередные миллиардные транши в надежде на что-то путное, и в очередной раз…
— Ткач Времени у нас, — разведчик холодно перебил тираду своего покровителя. На несколько секунд повисла тишина.
— Доказательства? — наконец, вкрадчиво и недоверчиво поинтересовались на том конце.
— Будут. Послезавтра, когда камень доставят мне с эвакуирующейся базы, где он хранился.
— Допустим, вы меня уговорили. Думаю, если несколько моих профессиональных головорезов без опознавательных знаков внезапно встанут на вашу сторону, то этого никто и не заметит. Тысячи хватит? Со своим оружием, разумеется.
— Вполне. Но для пущей уверенности подготовьте еще несколько бомб. На всякий случай.
— Хорошо, — после недолгого раздумья раздраженно согласился покровитель. — Все будет в лучшем виде. Но если я послезавтра не получу доказательств, что артефакт у вас, и до начала наступления он не попадет ко мне в руки — помощь отменяется, а я выхожу из игры. Будете сами расхлебывать ту кашу, которую заварили.