— Так это… уже…
— Да ну? Когда это ты успела? — Маша встала в проходе и прищурилась, глядя на нас двоих.
— С утра.
— Мы хотели сказать, — оправдывался я, — но из-за Ильи и того, что было потом, забыли.
— А доказательства? Бумажка какая, кольца? На словах не считается, а то я бы уже дважды разведенка была. Минимум.
— Есть, — Юля крутанула свое кольцо и отдала приказ: — Паспортные данные владельца.
— Невская Юлия Александровна, 2107 года рождения. Уроженка города Нововоздвиженска, прописанная по адресу: Нововоздвиженск, улица Федора Абрамова, 23, корпус 1, квартира 113. Муж: Невский Игорь Юрьевич. Детей…
Дальше Маша дослушивать не стала: радостно визжа, как это выходит только у девчонок, она ломанулась прямо через чью-то могилу, чуть не свернув серую каменную плиту, с которой улыбался мужчина в очках и с залысиной, и сжала в обьятьях мою законную жену.
— Юлька, какая ж ты счастли-и-ивая! Вот что значит, правильного мужика выбрала! Игорь, извини, что я это при тебе…
— Ничего. Буду считать, это комплимент.
— Ой, ну я вас прямо поздравляю! — обе девушки светились от счастья, все еще кружась в объятиях. — Счастья вам… здоровья, там… Никогда не умела желать.
— Пожелай нам выбраться из этой дыры, — подсказал я, не сдерживая смех.
— Точно! Вот этого и желаю! А потом деток, квартиру не в ипотеку, да и вообще — любви до гроба!
— Какого из? — сквозь новый приступ смеха полюбопытствовал я, обводя рукой окружавшее нас со всех сторон кладбище.
— Надеюсь, что не Фейги Хаимовны, — лишь отмахнулась она, поняв, что только что сейчас сморозила. — Ух, Юль, я даже немножко тебе завидую, честно говоря. Но исключительно белой завистью.
— Почему?
— Да когда я от своего еще дождусь предложения… Кстати, вы ему не говорили?
— Нет, не до этого было.
— Значит, ходить мне еще Коробовой и ходить. А как бы красиво было — Васильева Мария Ивановна, — замечталась девушка.
— Ничего, Маш, будет и на твоей улице праздник.
— Надеюсь. Слушай, Юль, — несостоявшаяся Васильева перешла на шепот, хитро-хитро улыбаясь, — колись: первая брачная уже была? А?
— Я все слышу, — девушек надо было срочно прервать, пока не началась перемывка моих костей. И, возможно, всего остального.
— Вот и я иду и слышу, как кто-то кричит, — раздался спокойный мужской бархатистый голос за спиной, заставив меня вздрогнуть и резко обернуться. Это был достаточно молодой парень, лет на пять-семь старше нас, с густой, но не очень длинной бородой в грязной рабочей форме с лопатой на плече. — Что вы тут делаете? Так орете, что всех мертвых разбудите. А мне потом бегать за ними, ловить и обратно закапывать. Шучу, шучу.
— Мы тут… Вы кто? — вовремя спохватился я.
— Да вроде еще не такой старый, чтобы на «вы». Будем проще: меня Игорь зовут, я тут за порядком слежу, да новые могилы рою, когда кто-то умирает в окрестностях. Теперь ваш черед.
— Это Юля, это Маша. А я тоже Игорь.
— Тезка, — обрадовался тот. — Так что вы тут делаете? Вроде не выходные, не праздники, да и не хоронили никого уже неделю.
— Мы тут ищем одного человека. Поможешь?
— Смотря кого. Новеньких я еще не всех выучил, могу напутать.
— Фейга Хаимовна Ройтблат. Знаешь такую?
— Фаню? Фаню знаю, как не знать. Популярная девушка. Страшно подумать, сколько у нее до смерти было знакомых, что к ней толпами теперь ходят. Ну, пойдем, покажу.
И мы пошли. В противоположную сторону, куда шли до этого. Страшно подумать, как долго бы мы искали нужную могилу, если бы не повстречался этот парень.
— Игорь, — мне не хотелось идти в тишине, — а почему ты решил стать кладбищенским сторожем?
— Так вышло, — ответил он без какого-либо сожаления в голосе. — Я родом из Москвы. Закончил институт, пришло время распределяться. Сами знаете, что каждого десятого парня случайно распределяют не по специальности, а на службу в армию. А я по натуре своей пацифист, пятнадцать лет просто бы не выдержал всего этого. Угадайте, кто оказался счастливчиком? В итоге в явочный день я попрощался с родителями, моей младшей сестренкой Олей и сбежал. Сначала заскочил к своему другу Лешке, — тем временем мы вышли на главную аллейку кладбища, — и он мне вырезал чип, чтобы меня не нашли и не опознали. А потом в леса. Так и держался подальше от больших городов, иногда выходя в деревеньки. Кому что помогу по хозяйству, кто по доброте душевной пристроит на ночь-другую — так и перебивался потихоньку два года, пока не дошел до сюда. Тут мне местные и предложили за кладбищем приглядывать, держать его в порядке. Взамен дали ключи от сторожки, да и не забывают про меня, приносят, кто еды какой, кто одежду старую, кто еще чего. И знаете, я не жалуюсь. Меня вполне себе все устраивает. Здесь тихо, мирно, никто не беспокоит. Воздух чистый, не то, что в Москве… Красота, одним словом. Ну, вот мы и пришли.
Он подвел нас к небольшому чистенькому участку, ничем не отличавшемуся от других: аккуратный кованый заборчик, маленькая деревянная скамеечка с облупившейся краской, серая могильная плита и небольшой пирамидальный монолит над ней со следами счищенного мха. Фотографии на монолите не было, лишь имя и годы жизни: «10.02.2090 — 03.09.2118»
— Двадцать восемь лет, — сосчитал я на автомате.
— Да, молодая совсем была, — грустно заметил Игорь. — Ладно, я пойду, у меня еще дел много, вы не против? Выход потом найдете, не заплутаете? По аллейке до второго перекрестка, потом направо, дальше уже увидите.
— Спасибо тебе большое!
— Такова работа, — Игорь пожал мою руку. — Какая горячая. У злых людей не бывает таких горячих рук. Пока, девчонки.
— Пока, — девушки улыбнулись и помахали ему вслед.
— Душевный он человек. Хоть и странный немного, — я поделился своими впечатлениями, когда сторож отошел достаточно далеко, чтобы не слышать нас. — Надеюсь, у него все будет хорошо.
— Я тоже, — Маша все еще стояла и улыбалась — до сих пор не могла отойти от голоса и какой-то необычной ауры этого парня. — Он мне Илюшу напомнил. Тот у меня тоже такой мягкий, хороший… и небритый. Интересно, как он там без меня?
========== 342 ==========
Илья проснулся оттого, что кто-то крайне настойчиво его тряс. Голова все еще гудела и нещадно ныла в области, куда пришелся удар бутылкой. С великим неудовольствием он разлепил глаза, желая высказать все, что думает о том, кто прервал его сон, но, увидев над собой Руслана с бешено горящими глазами и, как показалось парню, одновременно немного напуганного, Илья резко передумал.
— Что бы ни случилось, молчи и не покидай пределов комнаты, — прошипел Берсеньев. — Ты понял? Понял?!
— Д-да…
— Отлично.
Отпустив парня, Руслан быстро, но не издавая ни малейшего звука или шороха, прошел к высокому шкафу, стоявшему у самой двери, и спрятался за ним. На секунду Илье почудилось, что что-то блеснуло в лучах закатного солнца, падающих теперь в окно спальни, но только лишь на секунду.
Ничего не происходило. Совершенно ничего. В комнате было так тихо, что парень невольно начал прислушиваться к своему собственному почему-то учащенному дыханию. «Странно, еще даже солнце не село. Неужели свадьба так рано закончилась? — внезапно подумалось ему. — И почему Руслан в таком состоянии? Никогда еще не видел его таким…»
Где-то вдалеке скрипнула половица. Потом еще раз. И еще. Сначала плохо различимый звук шагов, приближаясь, становился чуть ли не оглушительно громким, словно удары колокола. Внезапно кто-то или что-то остановилось. Скрипнула ручка двери, медленно опускаясь. Затем открылась и сама дверь.
На пороге стоял человек, с ног до головы одетый в черную, явно военную одежду. Жилет его был из грубой ткани, слева, в области сердца, укреплен матовой вставкой. Брюки со множеством карманов. Тяжелые кожаные берцы с армированными носками. Черный шлем. И темно-синий пистолет в правой руке.