- Все, хватит! Я так от вас устала. Что вы хотите?
- Ирина, это ты?
- Да, Ирина, только не та Ирина, которая вам нужна.
- Это квартира Рябининых?
- Да.
- Мне Ирину.
- Ее нет и Сережи тоже нет. Они скоро будут, ушли за продуктами, завтра уезжают на дачу. Что им передать? Кто звонил?
- Скажите, звонил Грек, буду через час.
Вскоре вернулись хозяева. Я им выдала всю информацию по звонкам и сообщила, что через час к ним придет Грек. Наверно иностранец, но по-русски говорил очень хорошо.
- Кто? Кто? - Переспросили ребята хором и переглянулись.
- Грек, - повторила я уже не уверенно.
- Димка Греков? - Еще больше удивился Сергей. - Он же на Алтае в экспедиции.
- На полгода, - подхватила Ирина. - Ты ничего не перепутала?
- Не перепутала, - я даже обиделась на них, - если этот иностранец грек ваш Дима Греков, то он будет здесь через час.
- Во, потеха! Через час... Если он появится через два дня, это будет нормально. Он всю жизнь всюду опаздывает. Он опоздал однажды на два дня даже на собственную свадьбу... Грек - есть Грек!
Раздался звонок несколько раз.
- Вот уже ребята собираются, а мы еще ничего не успели. Иришка, открой такому настырному.
Я пошла открывать... Ты представляешь и тут я увидела его...
Тут я прерву на недолго рассказ Ирины, так как надо отметить, как она это сказала. Боже! Она зардела румянцем, лицо просветлело, она улыбнулась так счастливо, что у меня в душе шевельнулось такое чувство, как зависть. Она глубоко вздохнула и продолжала.
Он стоял на пороге. Невысокого роста, густая кудрявая черная шевелюра с проседью до плеч, жгуче черные глаза блестели какой-то чертовщинкой через толстые очки, строгий костюм, галстук и эта аккуратно постриженная бородка - все это придавало ему какой-то неповторимый шарм, что я просто остолбенела. Мне никогда не доводилось видеть в жизни такого красивого мужчину.
- Привет, Ирина, если я не ошибаюсь, - он шагнул ко мне навстречу и поцеловал мою руку и все... Понимаешь, я влюбилась... сразу, с первого взгляда и на всю жизнь. Я не знаю, сколько длилось это оцепенение, но спасли меня ребята.
- Боже! Грек! Собственной персоной... Не может быть... - Дима не обращал внимания на приветствия друзей, он тоже, не отрываясь, смотрел на меня до тех пор, пока Сергей не затряс его за плечи. - Привет, друг! Откуда ты свалился?
- Кто эта очаровательная особа? - Не сводя с меня глаз, спросил он.
- О! Грек! Ты не исправим, - усмехнулась моя подруга, а мне шепнула на ушко, - не обольщайся, он у нас бабник, ни одной юбки не пропускает. - Проходи, Грек. Обещать и прийти - это непостижимо. Похоже, ты стареешь, Дима.
- Нет, - открыто смеялся Грек, - я услышал голос в трубке: «я уже от вас устала» и не мог не прийти. Ну, раз мои друзья не хотят нас представлять, я сам представлюсь Греков Дмитрий Георгиевич.
- Ирина... Максимовна... - невнятно промямлила я в ответ.
- Мне очень приятно, - громко сказал он, а когда все прошли в комнату, вдруг наклонился над моим ухом и тихо сказал, - я только из-за вас пришел сюда. Вы мне нравитесь...
Кухня - особое место в доме москвичей. Чего только не обсуждалось на кухне в то брежневское время. Именно на московской кухне бранили нынешнюю власть и весь социалистический строй в государстве. После первой выпитой рюмки начинались жаркие дебаты на тему неправильной политики правительства по отношению к обыкновенному человеку, семье, свободе личности и слова. Боже! Сколько я переслушала этих бессмысленных споров на московских кухнях. Вот и в тот вечер долго спорили ни о чем, пока не перешли на литературу. Грек спросил меня:
- Ирочка, а вы читали Булгакова «Мастер и Маргарита»?
-Конечно. - Ответила я. Честно говоря, я действительно прочитала на днях это произведение. Оно мне не то, что не понравилось, я не поняла. Но мои собеседники не унимались, выпито было уже не мало.
- Ну, как думает провинция? - Этот вопрос задала мне Ирина, брезгливо усмехаясь. Давно ли ты сама была из этой провинции, подумала я. Мне так стало обидно за все маленькие города на свете, и я ответила.
- Провинции, я думаю, не до мистификации. Прочитав эту книгу, не зная фамилии автора, нормальный провинциал скажет, что такое произведение может написать только психически не нормальный человек.
После моего ответа воцарилось такое молчание, что я поначалу пожалела о том, что сказала. На помощь пришел Дима.