- Откуда ты...
- Подожди, дай мне договорить, - по мере того, как она будоражила свои собственные мысли, которых раньше старалась даже не касаться, её дыхание всё более учащалось, а голос начинал дрожать. Теперь она уже не могла так спокойно смотреть ему в глаза и даже собственная усталость отошла на второй план. - Ты спрашивал, как я могла так поступить и я тебе объяснила. А теперь ты скажи мне, как ты мог так быстро забыть всё, что мы пережили вместе за столько лет? Как ты мог забыть, что у нас не всегда были деньги, что сначала мы мыкались по съёмным квартирам, работали с утра до ночи, не доедали, ходили пешком, когда Сашенька болел, чтобы сэкономить деньги ему на лекарство? Как ты мог об этом, обо всём забыть? И какое имеешь право сейчас, когда я, Я всё это с тобой пережила, предъявлять мне какие-то претензии? Откуда ты узнал про тот случай с фотографией? Только ОНА могла тебе об этом рассказать! Отсюда напрашивается вопрос: с кем ты провёл сегодняшнюю ночь?
- А ты не догадываешься? - уже более спокойно, с той же усталостью во взгляде усмехнулся Тимур.
- Я-то знаю, - с трудом подавив подступающий к горлу ком, Карина уже не пыталась скрыть пропитанный ненавистью блеск во взгляде. - И потому я просто не могу понять...
Договорить ей помешал тихий стук в дверь, за которой стоял робко скрестивший ручки и испуганно поглядывающий снизу вверх на родителей сонный мальчик.
- Мама я боюсь,...ляг со мной.
Очень робко взглянув на слегка улыбнувшегося и тут же опустившего взгляд в пол отца, малыш спрятал своё лицо на груди у тут же подхватившей его на руки матери.
- Да мой милый, конечно, я лягу с тобой.
Пока Карина убаюкивала сына, не сводя глаз с его нежного, доброго и такого любимого личика, она невольно успокоилась. Та самая истерика, до которой она не хотела опускаться, но в итоге всё-таки не смогла себя сдержать, постепенно начала затухать. Но при этом женщина нисколько не смягчилась. Наоборот, убедившись, что ребёнок заснул, она вернулась к мужу с холодным и совершенно спокойным лицом.
- Уснул?
Первый раз она уловила в голосе Тимура ту самую нотку волнения, осознания не только своей вины, а главное ответственности за такое маленькое, привязанное к нему существо. Но сейчас это никак не подействовало на Карину.
- Уснул. И давай наконец-то поговорим по-серьёзному, - смотря мужу прямо в глаза, женщина остановилась в паре шагов от него и холодно произнесла. - Вот что Тимур, собирай-ка ты свои вещи и уходи к кому хочешь. Может ты меня уже и за человека перестал считать, но обращаться с собой как с половой тряпкой я не позволю. И выматывать нервы нашему сыну я тоже не дам. Если ты считаешь, что наш брак и все те годы, что мы прожили вместе были ошибкой, если ты хочешь гоняться за юношескими мечтами, то уходи к своей Рите. Ну, а если ты всё-таки чувствуешь свою ответственность хотя бы перед ребёнком, который нуждается в мужском плече, тогда оставайся. Мы забудем всё, что было, и я клянусь, что никогда снова не подниму эту тему, но только при условии, если ТАМ всё прекратится. Либо ты живёшь с семьёй, либо ты уходишь к ней. Одно из двух. Выбирай сам. И выбирай прямо сейчас.
*****
- То есть...как это? - прервав изрядно затянувшееся молчание, поражённо спросил Алекс.
Как бы я не старалась, но с губ всё равно помимо воли сорвалась усмешка. То ли из-за этого глупого вопроса, то ли из-за взгляда мужа, который, кажется, в мгновение протрезвел.
- А ты что не знаешь, как это происходит?
Понятия не имею почему, но я совершенно не испытывала жалости к Алексу. Я вообще к нему ничего не чувствовала, даже ненависти и привычного отвращения, а ведь именно эти чувства приходили ко мне каждый раз, после того как он возвращался с попоек. Но по каким-то причинам именно сейчас я была абсолютно равнодушно к мужу. Более того я даже не испытывала перед ним самое мизерное чувство вины, которое должно было прийти после сегодняшней ночи, если учитывать, что несмотря на все свои недостатки, Алекс никогда не давал мне поводов для ревности. Хотя сомневаюсь, что узнай я о том, что он закрутил роман с какой-нибудь девушкой, это известие сильно бы меня подкосило. Наверное, я бы испытала что-то вроде досады или лёгкой обиды, но вот у Алекса на моё признание была совсем другая реакция.