— Пират должен был быть воистину огромен, чтобы разбить корпус судна, — воскликнул Счастливчик.
— Это был самый большой человек из тех, что я видел, — ответил я. — Полагаю, он нес с собой какую-то руду — или что-то подобное. Во всяком случае, он пробрался прямо в мое укрытие. И он хотел, чтобы я ему позволил пройти через трюм и атаковать экипаж со спины. Но я не мог позволить подобного. Так что я подкрался и привязал веревку к его лодыжке, а затем прицепил канат к шлюпке и скинул её в воду.
— Отличная идея! Но как ты получил рану?
— Он врезался в меня, когда летел из трюма, — сказал я. — И толкнул на острые края расколотого борта.
Счастливчик поморщился.
— Думаю, тебе повезло совсем не так, как говорит твое имя.
— Он врет, — этот голос застал меня врасплох. Он был глубоким и сильным, но не резким. Этот звук напоминал мне о далеких раскатах грома, который уже причинил вред, но милостиво унесся вдаль. Голос принадлежал пирату, стоявшему позади клетки. Но теперь он оказался прямо перед нами. Человек стоял у прутьев, не мигая глядя на меня.
— Ой, захлопни рот и больше не открывай, жалкий негодяй! — Счастливчик выхватил из ножен саблю и угрожающе махнул ей в сторону пирата.
— Мальчишка соврал тебе. Он что-то скрывает.
Счастливчик плюнул в пирата, становясь между нами.
— Если думаешь, что я стану верить тебе больше, чем пареньку — ты тупее морской губки.
— Я не прошу доверия. Но у меня вопрос. Маленький Мэймун, что за холмик возвышается под твоей рубашкой прямо над сердцем?
Счастливчик обернулся и пристально посмотрел на меня. Я был уверен, что он увидит камень и спросит о нем, но я не смогу ответить. Медленно, шаг за шагом, я попятился.
— Мне нужно найти Дзирта, чтобы заменить Олово, — бросил я и прежде, чем Счастливчик успел ответить, резко обернулся и помчался прочь.
Я нашел Дзирта на палубе, в кормовой части корабля. Маскировка, которая заставляла его выглядеть солнечным эльфом, не действовала, и летнее солнце касалось его черной кожи. Он высоко поднял голову, закрыв глаза и подставив лицо лучам солнца. Ветер развевал его густые белые волосы. Я тихо подкрался, не желая нарушать его уединения, но эльф услышал мои шаги.
— Привет, Мэймун, — сказал он, не открывая глаз и даже не поворачивая головы. — Капитан Дюдермонт рассказал мне о твоей новой должности. Поздравляю.
— Благодарю вас, сэр, — сказал я. — У меня есть приказ капитана для вас.
— Полагаю, пришла очередь моей смены на гауптвахте, — предположил эльф.
— Да, сэр.
— Тогда, спасибо, — он открыл глаза и повернул ко мне голову.
— Можно спросить? — спросил я.
— Ты только что это сделал.
— Я имел в виду… ну вы знаете, что я имел в виду, — я запнулся, внезапно начиная нервничать. — Где… где ваш дом? Где ваша семья?
Мгновение он смотрел на меня внимательно, изучая. Я не знал, что он ищет, но, видимо, в конце концов он отыскал это. Эльф кивнул и ответил.
— Мой дом там, где моя семья, а моя семья — это мои друзья и попутчики. Это все еще очень небольшая семья, ибо лишь немногие доверяют мне. Из-за моего происхождения.
— А другие, которые боролись с пиратами, — спросил я. — Вульфгар, и дворф, и женщина. Они вам верят?
— Да. И эти трое — моя семья. Ну, эти трое и еще четвертый, которого тут нет. Ты же сирота, не правда ли?
— Да, — вздохнул я. Трижды сирота, хотелось мне добавить. — Откуда вы знаете.
— Ты понимаешь, что я подразумеваю под семьей. Многие не понимают. Многие думают, что семья — это родители, братья, сестры, тети и дяди. Но на самом деле, семья — это люди, которых ты знаешь вот этим, — он указал на голову, — и которым доверяешь этим, — он положил руку на сердце.
Я кивнул, соглашаясь.
— А кто последний из вашей семьи?
— Хафлинг. Реджис. Его забрали от нас и, в настоящее время, держат в плену, в Калимпорте. У очень могущественного и очень жестокого человека. Ради него мы плывем на юг.
— Это опасно. Вы уверены, что он хочет, чтобы вы его спасали? — спросил я, сразу подумав, что мне стоит тщательнее выбирать слова, но Дзирт не расстроился.
— О чем ты? — спросил он. Мне показалось, что он знал, что я имею в виду, но просто хотел заставить меня размышлять дальше. Он заставляет меня думать, уже зная ответ, но желая, чтобы я сформулировал его сам. Потому что лишь после того, как мысль была произнесена вслух, я в действительности понял, что имел в виду.
— Я имел в виду, — начал я, — вы не боитесь, что он где-то там, в клетке, до смерти переживает за то, что вы и ваша семья — его семья — попробуете спасти его, но потерпите неудачу? Ведь этот человек может убить вас из-за него?
Дзирт кивнул. Его лицо выражало нечто среднее между мрачной решимостью и надеждой.
— Я уверен, что он именно так и думает.
— Но тогда зачем?
— Потому что он заботиться о нас больше, чем о себе. И мы были бы ужасными друзьями, если бы не ответили ему тем же, — с этими словами он слегка кивнул головой и направился к лестнице в трюм.
— Дзирт! — крикнул я ему вслед. — Если вы умрете, где они должны похоронить вас?
— Это не важно. Мои друзья будут знать, где искать это место.
Инстинктивно, моя рука потянулась к сердцу — потому что, разумеется, он имел в виду, что его друзья просто прислушаются к себе. Но по пути к сердцу моя рука ударилась о нечто иное. Нечто, размером с детский кулак и лежавшее в кожаном мешочке. О камень.
Глава двадцать седьмая
Следующие несколько дней слились в единое пятно. Я проводил часы, носясь по кораблю, чтобы передать небольшие свитки пергамента или устные приказы для моряков, которые не могли читать. Я носил еду с камбуза до каюты Дюдермонта, за что был награжден правом есть вместе с ним. В эти часы Дюдермонт, верный своему обещанию, учил меня морскому ремеслу, рассказывая мне о том, как водить судно — когда и как ставить парус, где заходить в порт, знаки, способные рассказать о погоде и прочие вещи, которые должен знать капитан. Когда я был свободен, я на практике изучал, как управлять кораблем. Часами сидя на палубе, я наблюдал за экипажем, занятым своими делами. Я запоминал узлы, которые они завязывали. Наблюдал за тем, как они сворачивают и разворачивают паруса, чтобы поймать ветер. Я слышал слова, доносившиеся от руля. Как правило, это были только цифры, которые говорили о том, как нужно изменить курс. Вскоре я был уверен, что в состоянии выполнить любую работу на корабле. Впервые в своей жизни я чувствовал себя дома.
Я познакомился с большинством членов команды, а также узнал часть их историй, но держался особняком и они не тревожили меня. Я переживал, что мне снова придется рассказать мою историю и снова соврать. Я беспокоился, что Счастливчик соберет воедино некоторые факты, и меня обвинят в нападении пиратов. Но даже он был очень дружелюбен ко мне, ни разу даже не спросив о камне на моей груди.
Пролетели дни, и прежде, чем я успел это осознать, мы уже плыли в Мемнон.
Я считал великим городом Врата Бальдура, но даже он мог десять раз уместиться на месте огромного Мемнона. Как самый северный порт Калимшана, город был построен там, где пустыня Калим встречалась с океаном. Там морской бриз мог развеять зной песчаных пейзажей. Разросшийся город напомнил мне самые бедные районы Врат Бальдура, перемешанные с богатейшими поселениями верхнего города. Словно всех жителей запихнули в кастрюлю и хорошенько перемешали. Покосившиеся хижины, построенные из коряг примыкали к дворцам из белого мрамора. Вдоль доков, как и во Вратах Бальдура, тянулись низкие доки, но они пустовали, и судя по огромному количеству людей, которые бегали снаружи и внутри строений, я полагал, что большинство зданий служили домом для тех, кто не имел другого убежища, а не для того, чтобы хранить в них товары.