Я поднял голову, гадая, что создало это чудо, и нашел источник стоящим надо мной. Это был человек, одетый в темно-синее одеяние, с бородатым лицом, которое выражало веселье.
— Откашлялся, парень? — спросил он с сарказмом.
Я кивнул, делая еще несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, а потом, покачиваясь, встал в своей невидимой чаше.
— Кто вы, сэр? — спросил я.
Казалось, ему понравилось быть “сэром”, словно подобное обращение было редким явлением.
— Меня зовут Робийярд. Я работаю с портовой стражей Мемнона. Я следил за передачей капитана Пиночета и его команды с борта Морской Феи, когда этот идиот, — он жестом указал на воду, — схватил тебя. Тебе повезло остаться в живых, парень.
Я покачал головой.
— Он не собирался меня убивать, сэр.
— Тогда чего он хотел?
Я замялся.
— Это личное, — сказал я, наконец.
— Ты знал этого пирата? — теперь в его голосе не было сарказма — он обвинял меня.
— Нет, сэр. Он работает на кое-кого, кто ищет меня.
— Значит, ты беглец? — приподнял бровь мужчина. — Как тебя зовут, дитя?
Я уставился на него.
— Мое имя не…
Внезапно, сила, которая держала меня над водой, исчезла, и я с плеском рухнул в море. Как только я полностью погрузился под воду, я снова рванул вверх. Это случилось так быстро, что я даже приземлился на ноги, ошарашенный, но невредимый.
— Думай, кому грубишь, — сказал Робийярд. — И что важнее, будь на чеку, когда грубишь. Дурак.
Над волнами раздался другой голос — на этот раз — знакомый. Счастливчик.
— Ой, Мэймун, с тобой все хорошо? — друг смеялся. — Не поранился?
Я повернулся на голос и увидел, что Морская Фея уже заменила свою разбитую шлюпку. Счастливчик и двое других матросов плыли ко мне — Счастливчик стоял на носы, а остальные — сидели на веслах. Они были достаточно далеко, но скоро приедут за мной.
— Не поранился, — крикнул я. — Как Олово?
— руку сломал. Я всегда говорил ему — не бить сжатым кулаком. Но разве он послушает? Нет, сэр, конечно, нет, он слишком умен, чтобы слушать меня.
Мои мысли метались из стороны в сторону, пока я наблюдал за приближавшейся лодкой. В основном я думал об Эсбиле и его шпионах, о тролле, которого я выкинул с корабля, и странном пирате, который схватил меня. Я думал, что море защитит меня от Эсбила. Но я был не прав.
Из-за меня погибли несколько человек — Тассо, и многие другие, чьи имена я даже не знаю. Я не мог даже помыслить о том, что Дюдермонт или Счастливчик умрут из-за меня. Я не мог позволить подобному произойти.
Я повернулся к Робийярду и тихо, чтобы не услышал Счастливчик, спросил.
— Как долго действует это заклинание? — я показал на свои ноги.
— Часы, если я так решу, — сказал он, подмигивая. — А зачем?
— Эй, Счастливчик! — крикнул я, не отводя глаз от Робийярда. — Сделай одолжение.
— Что?
— Передай капитану Дюдермонту спасибо за его гостеприимство, а также за его предложение, но я оставляю свой пост.
Я слышал, как прекратились удары весел, и Счастливчик выпалил что-то вроде:
— Чего?
Робийярд тяжело посмотрел на меня, но потом кивнул и улыбнулся.
— Значит, ты беглец.
— Беглец, — я чуть не рассмеялся. — Думаю, вы могли бы сказать, что я бегаю всю жизнь, сэр.
С этими словами, я развернулся и побежал по воде, направляясь в Мемнон.
Глава двадцать восьмая
Мемнон оказался даже более запутанным, чем при взгляде с корабля. Улицы не были вымощены камнем. Их расположение, казалось, не подчинялось никакому строгому плану. Вместо этого улицей считалось любое пространство, не занятое домами. Подавляющее большинство зданий были хлипкими и ужасными на вид, но народ тут жил удивительный. Проталкиваясь вдоль многолюдных улиц, я разглядывал их яркие одежды и головы, завернутые в красные, синие и черные тюрбаны. Большинство лиц были скрыты за вуалями. Некоторые были черные и непроглядные, другие же более светлые, за которыми можно было разглядеть контуры лица владельца.
Я передвигался как можно быстрее. Я понятия не имел, могла ли городская стража быть в услужении у демона. Но теперь я знал, агенты Эсбила могли быть где угодно, и я не мог рисковать, привлекая лишнее внимание. Больше некому было меня защитить, больше некому было умереть за меня.
И как я мог с чистой совестью снова связаться с кем-то, зная, что демон идет по моим пятам? Мое сердце упало, стоило мне представить своё будущее: одинокая жизнь в вечных скитаниях, пока, в один прекрасный день, я не поскользнусь. Тогда Эсбил догонит меня.
Я решил оставить Мемнон. Я мог отправиться на юг, в суровую пустыню Калим. В книгах я многое прочел о выживании в суровом климате, в том числе и в жаркой пустыне. Я мог по крайней мере несколько дней идти сквозь пески. Там, на одинокой равнине, я мог бы закопать камень. Закопать поглубже. И никто больше не станет преследовать меня, никто больше не найдет его. Я стану свободен. Никто больше не станет страдать из-за меня.
Но что тогда станется со мной? Так или иначе, камень был связан с моей семьей. Он каким-то образом стал частью моей судьбы. Так говорил мне Перро. Что бы он почувствовал, если бы узнал, что я собираюсь избавиться от камня? Мое лицо покраснело при этой мысли. Ведь я знал ответ.
За все дни, проведенные на борту Морской Феи, я понял одну вещь: независимо от того, как далеко я отправлюсь — через море на край Торила или через пески пустыни Калим — Эсбил всегда будет лишь на шаг позади меня. А я устал бегать.
Улицы Мемнона петляли совершенно хаотичным образом, иногда даже неожиданно обрываясь. Зачастую мне попадались перекрестки, вдаль от которых разбегались полдюжины улиц, которые невозможно было отличить. Город был огромным лабиринтом, и я до сих пор плутал по нему.
Незадолго до восхода солнца я оказался где-то в центре города. Вокруг меня не было ни стен, ни доков. И я понятия не имел, куда идти. Я не мог блуждать по городу всю ночь. Даже если бы я захотел оставить Мемнон — я все равно не знал, как это сделать.
Задумавшись, я свернул в тенистый переулок. Мои ноги ныли от усталости, а живот болел от голода. Скоро мне нужно будет найти место для отдыха.
Какое-то движение дальше по улице привлекло мой взгляд. Тень, петляющая среди теней. В одно мгновение вся моя боль исчезла, а сердце — бешено заколотилось. Это Эсбил или один из его приспешников явился за мной.
Я повернулся туда, откуда пришел, и посмотрел прямо в пару светящихся желтых глаз.
Глава двадцать девятая
Я был так удивлен, что с трудом смог подавить крик. Отшатнувшись назад, я неловко потянулся к ножнам, в которых находился мой стилет. Моя рука нащупала рукоять тонкого кинжала одновременно с тем, как моя нога наткнулась на ящик. Потеряв равновесие, я тяжело упал на землю.
От этого звука желтоглазое существо испуганно подпрыгнуло, шипя и обнажая свои кошачьи когти, а затем метнулось в тень. Я рассмеялся, несмотря на свое положение. Меня победил полосатый кот!
Я посмотрел на небо, чувствуя стыд из-за того, что маленький кот так перепугал меня. Мне показалось, что я услышал дребезжание крыши в конце темной улицы, которая дрожала под чьими-то ногами.
Что если Эсбил нашел меня даже здесь? Или я параноик?
Я увидел кучу старых ящиков, доходившую почти до крыши здания. Встав на ноги, я вспомнил фразу, слышанную ранее — удача сопутствует смелым.
Настало время побыть смелым.
Карабкаться вверх по ящикам оказалось легко. Прочная древесина выдерживала мой вес, а пирамидальная форма кучи почти образовала ступеньки. Верхний ящик располагался примерно на три фута ниже края крыши, и вскоре я поднялся из мрачного проулка, глядя на закат.