В такие минуты наш герой испытывал смешанные чувства: с одной стороны ему было приятно волнение в крови, подогреваемое столь хорошим к нему расположением девушки, которую он любил и что тут скрывать – любит до сих пор, а в тоже время совесть и священный долг дружбы тяготели над ним, ведь он прекрасно понимал, что не имеет никакого морального права думать о ней глубже того, чем это дозволено между мужчиной и женщиной, находящихся в дружбе. Теперь только он – её муж – по праву может наслаждаться всей радостью совместной с нею жизни. Владимир также понимал, что к былому нет возврата, но предательское тело сопротивлялось пониманию и с упорной регулярностью испытывало прошлые волнения.
В беседах за столом, когда Ники со свойственной ему отдачей, погружался в разговоры, в атмосферу тепла и уюта, не замечая ничего более, случалось что взгляды Владимира и Веры невольно встречались и задерживались на секунды дольше, чем принято между друзьями, их руки, случайно соприкасались, обжигали кожу и заставляли сердце биться чаще. Эти предательские волнения Владимиру трудно было подавлять, но на его счастье Ники пылу восторженной речи не замечал их. И всё равно, Владимиру становилось очень стыдно перед ним, он считал себя иноземцем в чужой и счастливой жизни, а посему недостойным святой дружбы, недостойным нежного взгляда любимого человека.
В очередной раз, не в силах более терпеть, Владимир принял волевое решение оставить бизнес, расстаться с лучшим другом и уехать из родного города куда подальше, чтобы успокоить душу и начать новую жизнь. Его друг до последнего не понимал причину такого поступка. Ему наоборот казалось, что стало ещё лучше, ещё интереснее жить. Много раз Ники пытался отговорить его, но решимость Владимира оказалась сильнее. Перед отъездом они в последний раз крепко обнялись на прощание. Тогда же друзья поклялись в трудную минуту помогать, где б они не находились.
Попрощавшись с другом, наш герой оставил шумный город и уехал в даль далёкую, в деревню, где сразу очутился в окружении природы нетронутых лесов, где сосны и берёзы устремлены зеленеющими верхушками, неторопливо на фоне голубого светлого неба покачиваются на ветру, где деревянные косые дома торчат зубцами на травяных холмах, где у подножий в долине дугою и неспешно вьётся серебристая речка, омывая своей прохладной чистой водой подорожники и лопухи, разбросанные по краям земляных берегов, где над правой стороной её гордо и величественно возвышается крутой глиняно-песчаный обрыв, приютивший на своей зелёной макушке две стройные русские берёзы и где ещё много всего неизведанного и интересного приталила природа для неискушённого городского жителя.
IV
Не сразу привыкнул Владимир к новой жизни. Уж слишком свежи и отчётливы оказались воспоминания о прошлой. И если повседневность, сотканная из рубки дров, расчистки снега, похода за водой к колодцу или купания в прохладной речке, ещё хоть как-то затмевала тоску, то ночью несдержанное волей подсознание являло образы, которые, соединяясь причудливым образом с желаниями, рождали иную реальность. И эти сновидения очень волновали его. Он подолгу, уже проснувшись, тяготился ими.
Но что-то и получалось. Например, таланты фотографа в окружении девственной природы лесов и рек окрепли в нашем герое. А он очень любил фотографировать. Эта любовь привилась с детства, когда мама подарила маленькому Володе на день рождения фотоаппарат «Зенит», чтобы сын, кроме того как играть в футбол с Ники или купаться в реке, смог заняться и менее, с её точки зрения, опасным делом. Поначалу Володя отнёсся к такому подарку весьма прохладно и первое время аппарат просто пылился на полке, пока он не вспомнил про него и не взял с собой в поход с ребятами. Там-то ценный подарок и он, за одно, стали центром всеобщего внимания. Володя принялся фотографировать всё, что попадалось ему на глаза. В большинстве своём эти снимки были ничем не примечательны с точки зрения профессионала, но не для маленького мальчика и не для отца, который не скупился на дорогую плёнку и позволял сыну метрами изводить её. Со временем, по мере взросления и становления осознанности пользы своих действий, Владимир приобретал знания и опыт в фотоискусстве и делал всё лучшие и лучшие снимки, теперь уже и другим на радость.
Больше всего он любил фотографировать живую и не живую природу, наверное потому, что начал фотографировать он именно в деревне. И вот он снова вернулся к той жизни…
Первым делом, он обустроил в избе фотолабораторию, отдав ей половину комнаты. Довольный тем, что получилось, раскрыв свою волю, как и двадцать лет назад, он фотографировал часто и много, порой возвращаясь в избу глубокой ночью. А натуры было предостаточно, особенно в зимние время, когда игра снега, солнца, неба и теней в разное время и под разными углами обзора придавали одним и тем же местам неповторимые оттенки.