Сначала путь состоял из широких низких ступеней, где каждые 500 метров располагалась площадка с маленькими кафешками, благовониями и алтарями. С каждым километром ступеней становилось больше, и они увеличивали свою крутизну.
Путь оказался трудным. Благодаря огромному количеству людей продвигаться было крайне сложно. Я поднималась под песни Димы Билана. Нехорошо конечно для святого места... но хотелось бодрой музыки, а моя подруга прямо перед отъездом решила пошутить надо мной и стёрла все музыкальные композиции, оставив лишь своего «любимчика». Мой возрастной друг справлялся с нагрузкой намного лучше меня. Казалось, он не шёл по ступенькам, а порхал. В то время, как я, уже после двухчасового шествия была похожа на детёныша коалы, а через четыре - на отпрыска ламантина. Не зря я слышала поговорку: «кто ни разу не поднимался на Адамов Пик - тот дурак, кто дважды поднимался на Адамов Пик - тот дважды дурак».
Если бы после всего пройденного мне предложили когда-нибудь снова совершить этот подвиг, я бы точно отказалась. Но в целом всё было неплохо. Мы кое-как успели подняться к рассвету, который узенькой полоской на две минуты пробился сквозь огромные облака и осветил разве что соседние тучи. Никакого тебе прекрасного восхода в горах! Шесть часов коту под хвост! Утро оказалось туманным.
Начало светать. Икры жгло алым пламенем. Немного подташнивало. Моё тело было не готово к таким нагрузкам. И вдруг, на вершине горы, где располагался маленький, неприметный храм, у меня зазвонил телефон!
На горе... телефон... у меня не было местной сим карты, а это значило, что я поймала Wi- Fi. На святой горе. Около храма, где сидело сотня индусов, иранцев, монголов, вьетнамцев... Где молились сотни «выживших», которые добрались до вершины. Атрибуты 21 века уже забрались слишком глубоко.
Звонил мой жених.
- Ответь, - лишь коротко сказал Дима, когда поймал на себе мой вопросительно- блуждающий взгляд.
Я понимала, что, если возьму трубку сейчас, в святом месте для любого буддиста, после созерцания горных вершин и размышлений о «высоком», я обязана буду сказать правду. Так говорило моё сердце, но этого безумно боялся мой разум.
Сердце разогналось, руки похолодели, я нажала кнопку «ответ».
- Ало, почему твой телефон не доступен?! Что происходит? - впервые за столько лет я слышала своего парня таким испуганным и раздраженным.
Я не могла ответить. Язык предательски онемел. Голосовые связки сузились, и мне удавалось лишь пропустить через них маленькую струйку воздуха.
- Ало! - чуть ли уже не кричал голос в трубке.
Тогда Дима ткнул меня локтем в бок. Больно так ткнул. Я вскрикнула. И о чудо, голос вернулся. Мой компаньон кивнул мне и пошёл рассматривать крутящиеся барабаны у стен храма. Я осталась «один на один» со своей ложью и своим женихом.
Я во всем созналась. Парень слушал молча, даже не издавая никаких посторонних звуков.
Когда я закончила свою историю ещё с минуту была тишина. Я ожидала, что он кинет трубку, обвинит меня во лжи, крикнет: «ну и когда ты собиралась мне все рассказать?!». Я бы точно высказала что-нибудь в подобном духе. Но он молчал. Он умел это делать превосходно. Я дрожала, как осиновый лист
Это была пытка для меня.
В конце концов мой жених спросил:
- Почему ты не рассказала мне все сразу?
- Я боялась, - искренне, и не задумываясь, ответила я.
- Боялась чего? - задал вполне логичный вопрос мой жених не своим голосом.
Я не смогла ответить на этот вопрос. Все разумные и неразумные ответы будто провалились внутрь меня, и я как морской котик ныряла за ними вглубь и пыталась поймать хоть что-нибудь в этой мутной воде … но не выходило.
- Когда узнаешь, сообщи мне, - через несколько минут терпеливого ожидания сказал мой жених и завершил разговор.
Проклятье! Я понимала, что во всем виновата сама, оттого сердцу было ещё тяжелее. Я подошла к блуждающему компаньону и грустными влажными глазами взглянула на него.
Он не стал ничего говорить. Просто приобнял и направился к какому-то новому объекту.
Никаких нравоучений, никаких философских монологов. Лишь мы, горы, утреннее солнце, и чувство вины, пожирающее мою душу.
Когда жёлтый обжигающий диск поднялся уже достаточно высоко, чтобы начать выкачивать из нас силы, я осмотрела местность. Если бы я знала, как высоко предстояло добираться, если бы я только видела вершину, а не мигающие огоньки сквозь темноту - я бы даже не сделала и шагу навстречу к этой «недостижимой» цели. Поэтому спускаться было морально тяжелее. Казалось, мы ни за что не управимся к ночи. Ноги болели, кто-то из туристов уже не шёл, а сползал, кто-то сидел и плакал. Я спускалась, не издавая лишних звуков. Меня подташнивало, и немного кружилась голова, но в целом все было в порядке.