Она откинула плащ, которым укрывалась, встала и, не стесняясь батрака, потянулась за платьем.
— Кто с ним остался?
— Вир, — всхлипнула Вейма. — И служанки.
— Полно реветь, — снова вмешался батрак. Ему никто не ответил.
— Зажги светильник, — приказала Магда батраку. Тот хмыкнул, но послушался.
— Что он тут делает? — нервно спросила Вейма, но ведьма отвечать не стала. Едва на кухне немного посветлело, она достала свою сумку, придирчиво перетряхнула содержимое и полезла на полки за другими снадобьями.
— Разбуди Эрну, — кинула ведьма через плечо. — Отнесёшь её в деревню, Рамона не откажется приютить и спрашивать ни о чём не будет.
— Надо спешить! — вскинулась вампирша.
— Зачем вам девчонку куда-то тащить среди ночи? — недружелюбно вмешался батрак.
— Не могу взять с собой, — коротко бросила ведьма. — Не хватало ещё ей заболеть. Давай, буди. Как жить будет с таким крепким сном…
— Вся в мамашу, — засмеялся батрак. — Дома оставь. Совсем спятила.
— На тебя?! Не смешно.
Виль закатил глаза.
— Брось, Маглейн. Куда я её потащу по-твоему?
— Не знаю и знать не хочу.
— Брось. Иди скорей, пусть тебя подружка твоя дотащит. Ничего с твоей девчонкой не сделается за день.
Магда задумалась. Вейма вгляделась в батрака и подозрительно принюхалась.
— Вроде не врёт, — неуверенно сказала вампирша.
— Давай-давай, проваливай.
— Ладно, — решилась ведьма. — Со двора не выходить, слышишь?! Я тут поколдую, один шаг за забор — и травы тебя задушат, понял?
— Ой, страшно, ой, запугала!
Магда топнула ногой.
— Да понял я, понял, — раздражённо ответил Виль. — Дура ты, Маглейн. Зачем мне куда-то твою девчонку тащить, когда ты её учить даже не начала? На кой мне ради пары фокусов стараться?
— Со двора не ходить. Кашу утром сваришь, молоком напои. Приду, проверю. И не вздумай её ничему учить, слышишь?! Научили уже такие.
— Да понял я всё, понял. Уймись уже.
— Да, заплетёшь ей косу с утра.
Она придирчиво оглядела батрака.
— Умеешь хоть?
— Лошадям заплетал, — пожал плечами Виль. — Зачем это?
— Ведьма распускает волосы только когда колдует, — пояснила Магда. — Даже маленькая. Даже будущая.
Батрак что-то пробурчал о всяких там хитрых, которые думали его обмануть, но Магда его не слушала, она наклонилась над крепко спящей девочкой.
— Эрна! Эрлейн, золотко!
— Ещё немножечко… — взмолилась девочка.
— Шла бы так, — буркнул батрак.
— Отстань. Эрна, хорошая моя! Проснись!
Девочка открыла глаза. Оглядела кухню, сонно уставилась на встревоженное лицо матери.
— Братик? — догадалась она.
— Умница! Золотко, маме надо спешить. Братик очень болен. Ты остаёшься за старшую. Кашу свари, посуду помой. Стол отскреби. Травки, помнишь, на чердаке сушатся, переверни. Мусор вымети. Справишься, родная?
— Я хочу с тобой! — запротестовала девочка.
— Нельзя, милая. Вдруг ты заболеешь?
— Ты говорила, к ведьмам зараза не липнет!
— Да, милая, но ты ещё маленькая.
— Мама, я хочу быть ведьмой!
— Станешь, милая, непременно станешь. А пока нельзя. Я могу на тебя дом оставить?
— А дядя Виль?
— Он тут тоже будет, поможет, если понадобится. Со двора с ним не ходи, слышишь? Учить чему будет, не слушай.
— Маглейн! — запротестовал батрак.
— А ножички кидать? — заныла девочка. — Он мне обещал!
Магда вздохнула.
— Ножички можно. Пригодится. Но смотри, узнаю, что вы в птичек там или в зверушек ножами кидали, тебя вицей вытяну, а его со двора прогоню, поняла?
— Да не буду я! — обиделась девочка. — Зачем мне! В птичек!
— Делать мне нечего, в зверюшек кидаться, — оскорблённо пробурчал батрак.
— Ну, будет-будет, милая. Прости, дорогая. Ты всё поняла?
— А Виля так оскорблять можно, — под нос себе проворчал убийца.
— Поняла, мамочка. Ты иди к братику.
— Да, слушай. Придут знакомые, дядя пусть спрячется. Ты со двора ни с кем не ходи, а травки, какие я обещала, отдай. Но не должны вроде прийти. От незнакомых спрячьтесь оба. Если в дом будут ломиться, через окошко тихонько выбирайся и беги лесом в то место, помнишь? Лесу скажи, как я тебя учила, пусть пропустит.
— Да кто сюда явится? — пробормотала Вейма.
— Пускай дойдут сначала, — фыркнул батрак.
— Она должна знать, — ответила Магда. Она огляделась, пытаясь сообразить, всё ли она учла.
— Иди, Маглейн, — подтолкнул её к выходу батрак. — Спеши к мальцу своему.
Магда схватила сумку и выбежала на улицу. Вейма метнулась туда. Она завизжала. Эрна зажала уши. Визг становился всё громче и громче, вампирша вскинула руки, завертелась. Эрна смотрела во все глаза, но всё-таки пропустила момент превращения. Огромная летучая мысль подхватила когтями её мать и скрылась в ночи. Девочка зевнула.
— Они ведь успеют? — спросила она батрака.
— Успеют, — пожал плечами Виль.
— А зачем тётя Вейма визжала?
— Дёрганная очень, вот и визжала.
— А ты знаешь, что она на лету тоже визжит? Тоненько так?
— Не знал. Иди спать, Эрлейн.
— А ты мне сказку расскажешь?
Вейма с утра злилась. Вчера ей принесли потрясающее в своих противоречиях письмо из раногского университета. Монах, который не то знает что-то, не то знает, не то мошенник, не то блаженный… всё юлил, всё врал, чушь какую-то нёс. И только когда его уже решили выставить за порог, признался. И в чём признался!
Конечно, ему не поверили.
Но нашлись краски, хоть скрипторий в университете был — одно название. Пока искали, пока несли, пока всё собрали в одной комнате, пока пришли университетские переписчики, монах терпеливо ждал и молился. А после поразил всех своим искусством. Ему дали денег — не очень много — и предложили прийти ещё раз.
А внизу приписка того лучше — про какую-то цирюльницу, которая устроила шум во дворе университета, а после ушла с монахом. По мнению брата-ключаря, это свидетельствовало о том, что дело здесь нечисто и госпожу доктора богословия и права приглашали разобраться — а также с пятёркой школяров, которые опять подрались с мясниками и теперь врали, будто бы никогда не носили длинных ножей, а что из мясников пятеро ранены и двое чуть ли не при смерти — так это школяры защищались и оружие добыли с боя. Надо было ехать в Раног, надо было выяснять, надо было разговаривать со школярами, с мясниками, с людьми, которые уверяли, будто присутствовали при драке (кто их знает, может, и впрямь присутствовали), что до монаха… Если он тот, за кого себя выдаёт… А ведь похоже, что тот. Вейма помнила, что Магда рассказывала ей о такой парочке. Надо же, они спелись. По словам ведьмы, сперва они ничем не были связаны… может, и врали.
Надо, надо, надо… до того ли ей?
Леон свалился к ночи, как-то очень внезапно и страшно. Сейчас всё было уже хорошо и Вейма не хотела вспоминать, какой ценой ей это досталось. Мальчик спит. Спит и его мать, она провела всю ночь у колыбельки. Глупо! После этого Львёнку уже ничего не грозило. Вейма…
После этого её трясло. Она проделала это третий раз в жизни. Болезнь распространялась и могло статься, что не в последний.
— Я - смерть… — звенели в ушах собственные слова. — … что ты отдашь, чтобы выкупить его жизнь и душу?
Это было ужасно. Её трясло, она рыдала. Это — как предательство.
Тогда она была не собой. Чем-то другим, древним и страшным. Отвратительным.
Вир увёл её, напоил горячим молоком. Обнял и прижал к себе.
И ещё до рассвета уехал из замка!
Осень — время охоты. Он примет участие в охоте, которую устраивает стая (ради него они не станут охотиться на людей, ради него и Арне), а после вернётся в Фирмин, где вассалы барона уже всё подготовят к загону оленей.