— Как ты его сюда привела? — спросила Вейма. От сумасшедшей странно пахло. Надо было раньше обратить внимание.
— Пришла туда, — кивнула Марила на выделенную северянам ложу. — Мне человечек говорил, что там будет весело! Я им покаркала, они мне покаркали. Они же каркают! Вы сами слышали! Был другой, но мне этот понравился. Я его обняла, спросила, хочет ли быть моим дружочком? А он и спорить не стал. Он хороший! И забавный! Знаете, как он вас называет? Тюфяками! Так и говорит — тюфяки из Тафелона! Правда, смешно?
Понимавший с пятое на десятое нагбарец сообразил по изменившимся лицам стражников, что дело худо, и гордо задрал курносый нос.
— Оставьте его, — резко приказала Нора. — Что с дурака спрашивать. Марила, скажи ему идти к своим.
— Нечестно, сестрица! Он мой дружочек!
— Вот и гуляй с ним подальше, — проворчал Большой Куно, — дура да нагбарец — хорошая пара!
Марила надулась и приготовилась зареветь.
— Сейчас начнётся состязание, — сказала Нора. — Уведи его, пока мои люди с ним не расправились.
— Так нечестно! Я так искала себе дружочка. А вы его прогоняете! Нельзя, сестрица, нельзя! Это мой дружочек!
Нора зажала уши.
— Тихо! — прикрикнула она. — Садитесь туда, подальше в угол, и если твой дружочек нарвётся на драку — я велю его вышвырнуть, слышишь меня?!
— Вот спасибочки, сестрица! Не пожалеешь! Не нарвётся! Он хороший, правда!
Она подхватила нагбарца под руку и потащила его к Врени и Полди. Мюр даже не пытался вырваться, покорно шёл следом за ней.
— Хороший у меня дружочек, правда?! А у тебя такого нет!
— Все мы дети Создателя, — произнёс монах. Врени хмыкнула.
— Дай я с ним поговорю, — предложила она.
— Не дам! Это мой дружочек!
— Нужен он мне больно, — нахмурилась цирюльница. — Но твой брат спросит, с кем это ты гуляешь. Что я ему скажу?
— Ну ладно, — надулась сумасшедшая. — Но чтобы ни-ни!
— Ни-ни, — серьёзно заверила её Врени.
Мюр с тревогой переводил взгляд с одной женщины на другую.
— Послушай-ка, — медленно, чтобы иноземец её понимал, произнесла она. — Ты сам-то что? Дурак или подлец? Ты видишь, что с ней?
— Тссс! — зашипела на неё Марила. — Я же притворяюсь! Я хорошо притворяюсь!
— Конечно, — терпеливо ответила ей Врени и повернулась к нагбарцу.
— Не понимать, — хрипло прокаркал Мюр. — Не так? Добрая бойрен… женщина.
— Притворяешься?! — разъярилась Врени.
— Добрая, — упрямо повторил нагбарец. — Ваши женщины злые. Не… не… не подходят. Смеются. Зачем они смеются?! Эта добрая.
Марила вдруг расхохоталась.
— Врени тоже женщина, балбес!
— Почему балбес? — обиделся нагбарец и оглядел цирюльницу с ног до головы. — Нехорошо… Наши женщины не так. Плохо носить мужскую одежду. Ты не женщина! Ты…
Он перешёл на нагбарский и это был очень предусмотрительно с его стороны.
Марила хлопнула его по спине.
— Не смей так говорить! Врени хорошая, слышишь?!
Нагбарец беспомощно улыбнулся.
— В Нагбарии так не ходят. Только курейд. Это… когда женщина… с оружием… редко. Нехорошо.
— Тебя не спросили, — процедила Врени.
— Ты злая, — ткнул в неё пальцем Мюр, — она добрая.
Марила расхохоталась и одарила «дружочка» таким смачным поцелуем, что Полди мучительно покраснел и отвернулся. Нагбарец грубо обнял её в ответ, скорее даже схватил в охапку, но сумасшедшая только захихикала.
— Слушай, — нашлась Врени. — Брат этой женщины — кузнец. Сильный и злой человек. Руками гнёт мечи и подковы. Обидишь её — открутит голову.
…и мне — за то, что не уследила…
— Не обижать. Зачем? Хорошая.
— Эй, смотрите! — окликнул их Ланзо. — Что вы спорите, смотрите, какой выстрел! Какой стрелок! Какой самострел! Что за мастер делал!
Они посмотрели на ристалище. Мишени представляли собой плетённые круги, в центре каждого из которых была нарисована яркая птичка с расправленными крыльями. Марила, бросив нагбарца, шепнула на ухо Врени:
— Я знаю, самострел братец делал! Смотри! Он говорил — втрое дальше пролетит! Гляди, какой хороший!
— Тюфяки, — процедил Мюр. — Вы все в Тафелоне тюфяки! Стрелять из-за угла! Найти хвастаться! Мы в Нагбарии начинать турниры метать топоры!
Он с вызовом расправил свои не слишком широкие плечи.
— Я слышал, — мягко произнёс брат Полди, — от одного человека, который шёл в святые земли замаливать свои грехи на недавней войне, что самострелы причинили немало бед на полях сражений и что у нагбарцев не было от них ни защиты, ни помощи.
— Трусы! — возмущённо зафыркал нагбарец и принялся каркать на своём языке.
— Если ты не заткнёшься, — шепнула ему на ухо Врени, — тебя найдётся кому заткнуть.
— Мы состязаться метать топоры! А потом славные оруженосцы биться на дубинках, — зачем-то добавил нагбарец. — Я трижды биться!
Он потёр голову, явно что-то вспоминая. Марила заливисто расхохоталась.
— Это всё объясняет, — проворчала Врени.
— Заткнитесь! — потребовал Ланзо. — Вон там господин Вир стреляет. У него похожий самострел. Спорим, он лучше выстрелит?
Врени равнодушно проследила, как оборотень выходит вперёд, взводит самострел и прицеливается. Стрела попала нарисованной птичке в крыло. Чем этот выстрел лучше предыдущего, цирюльница не знала, но на трибунах восторженно закричали.
— Бедная птица, — вздохнула Марила. — Как она теперь летать будет?..
— Что это вы говорили? — повернулся к ним Ланзо. — Ты знаешь, кто такие делает, а, дура?
Марила состроила непонимающую рожицу и на всякий случай закаркала.
— Она ничего не знает, — вступилась за неё Врени.
— Жаль, — разочаровано протянул Ланзо. — В этом городе полно ростовщиков. Я бы всё заложил, но купил бы себе такой.
Врени решилась.
— Я знаю одного человека, он знает другого человека, а тот слышал, где найти мастера, — сказала она.
Ланзо поднял брови.
— Сколько за это хочешь? — прямо спросил он.
Цены на самострелы Врени не знала.
— Мне известен только человек, который… — мягко начала она.
— Который знает, которого знают, — перебил её кнехт. — Слышали мы эти сказочки! Завтра сможешь сказать?
— Завтра, — кивнула Врени, — послезавтра или третьего дня, идёт?
За это время она наверняка найдёт оборотня и предложил ему выгодную сделку. Не будет же Хрольф до того мелочным, чтобы ничего не отсыпать посреднице?.. На добрых делах долго не проживёшь.
Ланзо кивнул и снова уставился на ристалище. Вскоре оттуда послышался сперва спор, а затем хохот, который постепенно подхватывали и на трибунах. Нагбарец явно занервничал, а Марила обиделась.
— Над кем они смеются?! — вскинулась она. — Я же здесь!
— Да ты посмотри на этого шута! — предложил Ланзо.
Врени посмотрела на поле. Там стоял бедно одетый юноша с самострелом, вокруг него хохотали другие стрелки и судьи.
— Ну и что? — не поняла цирюльница. — Стрелок как стрелок. Или тебе его наряд не нравится?
— Враг с ним, с нарядом, — махнул рукой кнехт. — Вы не слышали? Этот дуралей явился со старым самострелом.
— Ну и что?
— А, чего с бабой разговаривать! — махнул рукой Ланзо.
— Старый, — внезапно встрял нагбарец, — лук сухой. Не натянется. Не взвести. Раз! — и развалится.
— А, то есть ты понимаешь в самострелах? — повернулась к нему Врени.
— Нет, — немедленно отказался Мюр. — Оружие трусов. Издалека. Плохо.
— Молчал бы лучше, — прикрикнул на него Ланзо.
Хохот прервался.
Вир сделал несколько шагов к бедному стрелку, взял у него из рук самострел, провёл рукой по луку, что-то прикинул и протянул юноше свой.
— Нет-нет-нет, — запротестовал тот судья, который громче всех потешался. — Это против правил! Один стрелок — один самострел. Вы не можете иметь общий.