Только вот другие нагбарцы тоже не могли увидеть её безумия. А вот женщину, которая охотно с ними заигрывает, они разглядели, и ещё как!
Врени вроде и отошла-то ненадолго. Но шкодливая безумица успела найти «друзей своего дружочка» и привязаться к ним с вопросом, куда он подевался. Слово за слово — и вот её уже хватают за руки и просят — пока ещё просят — погулять с ними.
Другая бы, может, отшутилась. Или отовралась. Притворно согласилась бы, чтобы усыпить внимание.
А сумасшедшая поджала ноги и завопила.
Раздосадованные нагбарцы, уже предвкушавшие удовольствие, принялись заламывать ей руки, затыкать рот…
Врени вернулась как раз вовремя. Вовремя появился и Мюр.
Врени со стуком поставила стакан на стол. Взмахнула рукой, мол, кабатчик, плесни ещё!
— Ты злая, — покосился на неё Мюр. — Нечестно пинайся! Можно нет так!
— А выкручивать руки девчонке — честно? — огрызнулась Врени.
Против кинжалов — ведь мечей оруженосцам не положено — у неё было очень, очень мало шансов. Но кое-кто познакомился с бритвой цирюльника раньше своего «славного Грей-как-его-там» — и притом бесплатно. А ещё кому-то хватило и пинков.
Марила протяжно всхлипнула и Мюр поспешил поднести ей новый стакан сидра. Сам он почти не пил и только расстроено гладил свою женщину по плечам.
Как оказалось, он не зря обещал драться за неё с кем угодно. На крик Марилы он прибежал чуть позже, чем надо, зато с большой дубинкой наперевес. Теперь у него была здоровая шишка на голове и синяк на боку.
— Ты нет говорить об этот, — просительно посмотрел на Врени нагбарец. — Нас нет люби тогда!
Врени невесело хмыкнула.
— Это тебе не у меня надо просить, — резко ответила она. — У неё. Или ты поэтому так с ней сейчас возишься?
Марила была не так уж беспомощна, просто их было больше и они были сильнее. Одному она прокусила руку, в ногу второго вонзила сапожное шило, которое до того невесть где прятала. После этого нагбарцы, кажется, уже расстались с мыслью приятно провести время и просто захотели побить строптивую бабу. А, может, и нет. Одно другому не мешает.
Врени выругалась и осушила стакан.
— Не понимать, — покачал головой нагбарец. — Ты нет говори. Прошу! Нас нет люби! Совсем не люби тогда!
— Вас и так «не люби», — огрызнулась цирюльница.
Вообще, она его понимала. Небось, сеторские продажные девки отказались с ними иметь дело, как отказались и цирюльники. Дело-то было не в этом.
Как в Нагбарии — она не знала, а вот в Тафелоне с такими шалостями было строго. Честь женщины принадлежала её мужчине — мужу, брату, отцу, сыну… любому родственнику, если он был рядом. Кстати, интересно, почему не примчался Хрольф?..
Врени мельком задумалась, не потому ли, что мог участвовать в том тайном и шумном состязании, на которое никого не пускали. Говорил же он Виру, что у него есть большой заказ…
Не став развивать эту мысль, она снова махнула рукой.
Тогда он не примчался, но рано или поздно Хрольф узнает, что она не уследила за его сестрицей…
И вот угадайте, кому первому откусят голову?
— Я умолять. Ты хотеть — я на колени вставать, — настаивал Мюр.
Врени отмахнулась.
Не того он боялся.
Хотя…
Если за женщину не вступался родственник, её защита ложилась на плечи сюзерена. Или того, кому присягала её семья, или того, на чьей земле была нанесена обида. Или того, кто подобрал её у дороги…
Обидчика ждал суд и суд весьма суровый.
А нагбарцам не повезло вдвойне. Если Хрольф не объявится — а даже если и объявится, пожалуй, — сумасшедшая входила в свиту баронессы. Обида, нанесённая ей, марала саму госпожу. Нагбарцев будут судить как если бы они напали на её светлость Нору. Ничего хорошего их не ждало. А ведь Марила к тому же была сумасшедшая… но сумасшедшая, которая пользовалась личным покровительством опять-таки баронессы… Это было единственным преступлением, законы и судью по которому выбирал не обвиняемый, а его жертва. Или её покровители.
Врени не очень помнила, что полагается за такое. Она предпочитала наказывать за это сама.
— Умолять, — не отставал Мюр.
— Иди ты!.. — выругалась Врени.
А ещё нагбарцев в самом деле не любили. Могли побить, не дожидаясь суда и не разбираясь, кто там был виноват.
— Она не скажет, — удивительно разумным — и трезвым! — голосом сказала Марила. — Правда, Врени?
Цирюльница выдохнула.
Произошедшее всё ещё прыгало перед глазами. Крик, Марила, нагбарцы… подбежать, пнуть, ударить. Увернуться… потом увернуться от дубинки Мюра, бестолково пущенной в ход.
Она видывала и похуже.
Душило бешенство и — страх.
Если Хрольф узнает…
— Отстань.
Дожидаться подмоги она не стала. Сумасшедшая забрела туда, где никого, кроме нагбарцев, не было. Врени схватила Марилу за руку и потащила подальше от чужаков. Если и набегут местные, то в драке может достаться всем. Мюр ещё пару раз взмахнул своей дубинкой и припустил за ними.
— Не бойся, — всё так же разумно попросила Марила. — Он тебе ничего не сделает.
Сумасшедшая повернулась к своему «дружочку», сочувственно погладила его по плечу.
— Как ты теперь будешь, друг ты мой милый? Если со своими поругался?
— А, — махнул рукой нагбарец. — Моя говорить Френг. Френг моя господин. Он говорить славный Грайогэйр. Славный Грайогэйр говорить всем. Моя прав. Они нет. Он наказать. Они подчиняться. Они плох… неправ. Наш закон не так говори! Нельзя бей женщина! Плох, очень плох! Я говорить Френг.
— Ты здесь сидишь, они за твоей спиной что угодна наплетут — и твоему Френгу и твоему славному Грейограю, — отмахнулась Врени.
— Славный Грайогэйр! — поправил Мюр. — Я говорить Френг уже.
— Когда успел? — ахнула наконец понявшая его Врени.
— Я идти за ты. Потом отставать. Видеть Френг. Говорить он. Ему знать моя. Я говорить он раньше. Мой женщина! Только мой! Я он быстро-быстро сказать. Я прав. Они нет правы. Он верить. Я битый. Защищать Марил! Он видеть. Верить моей.
Он повернулся к Мариле.
— Твоя ждать. Потом приходить. Больше не один. С ней приходить. Наша извиняться. Платить за обида. Кольца плати. Ты прощать. Просить. Я просить. Мы просить. Ты прощать. Их наказать славный Грайогэйр.
Врени только рукой махнула.
Марила обняла Мюра и принялась что-то каркать ему на ухо. Цирюльница слегка успокоилась.
Дело, в общем-то, не в том, что сумасшедшая так неприятно вляпалась. И даже не в том, что её пришлось защищать, а Врени очень не любила драться. Куда проще отступить, а потом подсыпать в кашу толчёных тараканов. Проще. И надёжнее.
Она устала.
Устала с кем-то возиться, всегда кто-то рядом, всегда нужно быть начеку… Вот сейчас.
Встать и уйти.
Никого больше не защищать.
Она успеет уйти, скрыться…
Она даже может надеть женское платье. Оно мало кого обманет, но все расскажут не об уродливой бабе, а о том, как и куда шёл подозрительный переодетый мужик. Ну, и пусть рассказывают.
Кому она нужна — искать её?
Кто-то присел за стол рядом с ней. Цирюльница насторожилась, но не стала поднимать взгляд.
— Других столов не нашлось? — хмуро спросила она.
Подсевший не ответил, только бросил на стол монету — и она покатилась, описывая по столу неровный круг.
Врени прихлопнула её ладонью и посмотрела на соседа. Тот был в плаще с капюшоном, глубоко надвинутом на глаза.