— Маам, а ты так умеешь?
— Как, доченька?
— Ну, чтобы увидеть? Я помню, тётя Виринея показывала, как ты дяде Вилю в зеркале чёрных дядей показывала.
— Видела она, — заворчал батрак. — Я не видел, мамаша твоя не видела, ты всё видела!
— Не в зеркале, золотце, а в зелье. Зелье показывает то, что тебе надо знать, и само выбирает. А тётя Виринея в зеркале видит что хочет, но только про себя или своих друзей.
— С такими друзьями, как эта ваша Виринея, врагов не надо, — вмешался Виль. — Куда воду-то лить, Маглейн?
— Поставь большой котёл, тот, с чёрной ручкой, — рассеянно отозвалась ведьма, доставая с полки деревянный гребень — его она вырезала сама, — и принимаясь расплетать пушистые волосы своей дочери.
— Слугу нашла! — ещё сильнее рассердился батрак. — Весь день бродила, дом не метен, еду не готовила, ребёнка забросила, явилась, распоряжается!
Магда с неохотой отвернулась от дочери, но ничего не сказала: батрак, ворча, развёл огонь, водрузил над очагом самый большой котёл и принялся заполнять его водой.
Ведьма расчесала волосы девочки, пропустила сквозь пальцы тонкую кудель прядей, шепнула правильные слова и принялась заплетать ночную косу, которая должна была отогнать от головы девочки дурные мысли. Закончив, поцеловала дочь в макушку и убрала гребень на полку.
— Спать, — сказала она строго.
— Но, мааам! Я хочу посмотреть!
— Живо в кровать!
Эрна насупилась, но послушалась.
Магда посмотрела на котёл, достала с дальней полки горшок, повязанный красной тряпкой, которая порядком выцвела от времени, осторожно пересыпала несколько камешков в чёрную ступку и принялась их толочь.
— Мааам, а что это? — прошептала девочка.
— Никогда эту ступку без спроса не трогай, — приказала Магда. — И горшок этот тоже. Слышишь меня?
— Слышу. А что там, мам?
— Яд, — коротко ответила ведьма.
— Вот это дело! — одобрил батрак, помешивая огонь.
Эрна ахнула.
— Крыс морить в кабаке, — пояснила Магда.
— Жалко их! — вздохнула девочка.
— Нет, — отрезала ведьма, — не жалко. Они еду портят, заразу разносят, цыплят душат, дом грызут.
— А людям вредно не будет? Ну, от яда, а, мам?
— Будет, — пожала плечами Магда. — Поэтому даже не думай его брать. Когда ты войдёшь в силу, всегда будешь знать, сколько надо взять, чтобы крысе хватило, сколько — собаке, а сколько человеку. Сколько надо, чтобы человек только прихворнул, а сколько — чтобы умер. А пока нечего тебе с этим знаться.
— Да ладно тебе, Маглейн, — вмешался Виль. — В силу — это, конечно, хорошо, но надо ж и опыт получать. Ты бы не хотела, ты бы при малявке не стала бы яд толочь.
— Я не малявка! — обиделась Эрна.
— Кто там не спит? — нахмурилась Магда. Девочка поспешно натянула одеяло на голову, но тут же высунулась.
— Бестолочь! — махнул рукой батрак. — Кто ж так подглядывает?
— Маам, а это ведь не колдовство, а? Ты же просто знаешь, что эти камушки вредные, да?
— Почему вредные? — снова вмешался батрак. — Они очень даже полезные!
— Всё, что делает ведьма, колдовство, — отозвалась Магда. — Ты это поймёшь.
— А мы завтра ёжика поймаем!
— Да, золотце, спи.
— А ты мне покажешь как свистеть, чтобы верёвка порвалась?
— Завтра покажу.
— А ты не обманешь?
— Когда я тебя обманывала?
— Всё когда-нибудь случается, — вставил батрак.
Магда отложила ступку, достала со средней полки горшок с толчёным бодреником и принялась посолонь засыпать его в чуть тёплую воду.
Засыпав, она повернулась к кроватке. У Эрны слипались глаза, но она упорно таращилась на мать. Магда провела рукой по волосам девочки и завела тихую-тихую песню про звёзды, которые смотрят с неба на кроватку и помогают уснуть.
— Другое дело, — одобрил батрак, когда девочка, наконец, уснула. — Теперь на человека похожа, а то смотреть было страшно. Ты, Маглейн, по ночам-то не колдуй, отсыпайся, пока я здесь.
— Уйдёшь скоро? — тихо спросила ведьма, подсыпая в зелье яду на кончике ножа и высыпая туда же угольки из очага.
— А ты думала, я всю жизнь у тебя просижу? — засмеялся Виль.
Магда помолчала.
— Ты корешки-то мои уже истратил?
— Да уж пригодились.
— Зря, — покачала головой ведьма. — У меня других нету. Я тебе не для того их дала.
— А откуда ты знаешь, на что я их потратил?
— Я не знаю. Но не на то. Я такие вещи чую.
Виль пожал плечами.
— Обойдусь.
— Сварить тебе зелье? — предложила Магда.
— С ядом для крыс, — фыркнул батрак. — Сказал, обойдусь.
Эрна проснулась от того, что кто-то грубо тряс её за плечо. Она открыла глаза и увидела склонившееся над ней страшное лицо убийцы. Девочка хотела закричать, но его рука зажала ей рот.
— Цыц! — шепнул Виль. — Мамашу разбудишь. Вставай, выходи во двор. Быстро.
Эрна не осмелилась возражать и, дрожа от утреннего холода, в чём спала выскочила во двор следом за убийцей.
— Бестолочь! — рассердился он. Девочка босиком пританцовывала на пороге дома. — Совсем головёнкой не думаешь. Замёрзнешь ведь. Живо оденься.
Когда девочка вернулась во двор, Виль ждал её у сарая с козами.
— Кто ж так собирается? — заворчал он. — Ты б ещё о котёл половником колотила. Ежли башмаки деревянные, так нечего их в доме надевать. Надо тебе кожаные справить, а то топаешь как подкованная лошадь. Только то и повезло, что Маглейн сейчас трубами не разбудишь.
— А зачем не шуметь-то? — спросила девочка, успевшая успокоиться от этой воркотни.
— Мамаша твоя и так умаялась, — пояснил батрак, — нечего её беспокоить. Дай ей отоспаться, горе ты луковое.
— А мы куда-то идём, да? — оживилась Эрна.
— Идём, — подтвердил батрак. — Коз доить. Я уйду, кто с ними возиться будет? Мамаше твоей, видишь, недосуг. Тебе надо.
— А ты уйдёшь? — насупилась девочка.
— Уйду и приду. И снова уйду. Ты, Эрлейн, не рассчитывай, что я за тебя всю работу делать буду.
— А я не хочу!
— Ишь ты, не хочу, твоё дюкское высочество. Что же ты хочешь? Как мамаша твоя, подачками жить?
— Неправда! Мама людям помогает! Она хорошая! А ты злой!
— Приехали! Бездельничаешь ты, а злой я. Вон, у мамаши своей спроси. Люди не всегда ведьм привечают. Надо уметь и своим трудом жить.
— А вот мама…
— Мамаше твоей некогда, она на других горбатится. А ты ей не помогаешь. Ещё и орёшь дурным голосом под окнами.
— И вовсе не под окнами, и вовсе не под окнами!
Виль развернул девочку за плечи и втолкнул в сарай.
— Козы не могут ждать, пока ты воспитаешься, твоё дюкское высочество.
— А зачем нам столько молока?
— Кашу сварим. Творог сделаем. Ты выпьешь. Всё лучше, чем по чужим дворам за куском хлеба побираться. Хватит спорить, Эрлейн, привыкай работать.
— Вот выучусь колдовать…
— Сперва выучись.
Когда козы были выдоены, накормлены и напоены, батрак продолжил воркотню.
— Всё-то ты хитришь, Эрлейн, без фокусов не можешь.
— Каких фокусов? — обиделась девочка.
— А таких, что нечего было в глаза козам колдовским глазом глядеть. Думала, я не заметил? Как ещё заколдованная коза теперь доиться будет…
— Так она брыкалась!
— А ты научись с ней договариваться, чтобы не брыкалась.
— С козой?! — не поверила своим ушам девочка. — Зачем?! Я же справилась!
— Ты хитрила. Сейчас ещё терплю, но чтобы больше без колдовства.
— Но почему?!
— А потому, что нечего.
— Но…
— А будешь спорить — спать пойдёшь.
Эрна зевнула. Спать очень хотелось. Но у Виля всё было с подвохом.
— А если не буду? — осторожно спросила она.
— Тогда на рыбалку пойдём.
— Сейчас?! Здорово!
— Только ты не ори, как в тот раз.