- Ладно, проехали. - буркнул он. Снова молча психанул и, фыркая, пошёл обратно на кухню.
- Ты куда? - успела спросить я.
- За кипятком. - ворчливо донеслось оттуда.
- Так. Тряпки. - вернувшись с горячей водой, он снова озадаченно замер на месте.
- А на кухне? Полотенца?
- На кухне такой сифилис, что то, что подразумевается под полотенцами - в руки взять страшно. Будем рвать простынь. - решительно отрезал он.
Я прекратила пререкания. Тем более, что приближался момент, когда надо будет и в самом деле мыться. А я вообще никак не могла представить, как смогу это сделать.
- Давай, сначала тебя. - Александр уже развёл воду и приготовил ветошь.
- Я сейчас. Я попробую. - начала пытаться подняться, борясь с головокружением и тошнотой.
- Лежи давай - я помою.
- Как? Нет. - возразила я, совершенно растерявшись, - Нет, погоди... Надо что-то придумать.
В этот момент просто не знала, как быть. Чужой человек, к тому же мужчина будет сейчас шоркать меня тряпкой? Уверенна, ему эта процедура не доставит ни малейшего удовольствия - много радости мыть постороннюю лежачую тётку. Да и самому уже, наверняка, шевелиться тяжело - вон сколько дел переделал. Да и вообще... А мне каково!... Короче, не знаю, как объяснить. Мысли и чувства кипятком обжигали сознание. Стыдно было - до слёз.
- Успокойся. - совсем с другой интонацией - без раздражения и ненужного сочувствия сказал он, - Так случилось. Это просто надо сделать.
- Фу-ух. - выдохнула сдерживаемые слёзы я.
- Не переживай. - он посмотрел в мои глаза своими серыми, полным понимания.
И я всё-таки заплакала. От беспомощности, от злости и... от благодарности.
- Так, всё. - ободряюще-деловитым тоном начал он, - Давай, что сможешь - сама, я отвернусь, остальное - я. Только тряпки ты всё равно полоскать не сможешь. И снять эти обмотки древней мумии - тоже. Вот так, давай полулёжа. - Саша сгондобил под спину небольшую горку и устроил меня на ней.
- Стой, - осенило меня, - сперва развесь смену белья у печки - хоть немного просохнет.
Он цокнул языком и с улыбкой уставился в мою сторону.
- И чего ты раньше молчала? Уже бы давно всё согрелось и просохло. - он поднял тряпки и взялся трясти их, пристраивая у печки, попутно излагая свои мысли, - Тебе голову хорошо стрясло. Я помню, было дело, - лёжа, вроде, ещё ничего, а стоя, и даже сидя - совсем труба.
Эта помывка стоила мне пары лет жизни - ей богу. Саша и в самом деле старался не смущать меня, как мог, спокойно промывая за мной использованные "полотенца".
Наконец, до чего могла добраться, было оттёрто. Не идеально, конечно, но терпимо. Приподняв и поддерживая под спину, Александр натёр её и помог натянуть успевшую немного проветриться, относительно свежую сорочку, выдернув из под меня изрядно промокшую во время водных процедур старую простынь.
- Так, ноги сюда давай. А то, уж прости за прямоту, такое впечатление, что ты босиком по огороду полдня шастала. - деловито заявил он и взялся тщательно и методично оттирать мои пятки и каждый палец в отдельности, особо упирая на ногти.
Я обессиленно валялась безропотным поленом, уже почти совсем перестав переживать. Тем более, что ноги - это уже ладно. Опять же, до своих ступней я бы не дотянулась даже ради спасения души.
- О-ох! - тихо хохотнул он, - Ничего, ничего-о... Меня когда сестрички в госпитале мыли - тоже думал... Да ладно.
- В госпитале? - переспросила я и непроизвольно дёрнула ногой, - Ай, щекотно!
- Так, ты давай не дрыгайся, у меня тут ребро всё-таки... В госпитале. - покрепче перехватывая отмываемую конечность, ответил он, - Было дело.
- Ты что, воевал?
- Довелось. - односложно хмыкнул он.
- А я всё думаю, откуда ты в ранах так чётко разбираешься.
- А то! Глянь, какой шрам. - он привстал, задирая рубаху, и осёкся.
Оба во всей этой возне снова успели забыть, что вместо своего родного тела - под рубашкой какой-то незнакомы дрыщ. Замолчали, посмотрев друг другу в глаза.
- Я свежей воды принесу - надо царапину на бедре промыть - нехорошая. - первым заговорил он, - да и лицо у тебя... как у беспризорника. - его губы тронула едва уловимая улыбка.
Я была ему благодарна - сам не позволял себе раскиснуть, и мне не давал.
- Вроде же мыла.
- Скорее живописно размазала.
Оторвав новый кусок от таявшей на глазах простыни (хорошо, хоть, не единственной), задрал мне подол и взялся аккуратно обтирать вокруг означенной царапины. Я тихонько шипела ругательства, но старалась не дёргаться, придерживая ползущий всё выше край сорочки.
- Продезинфицировать бы чем. - бормотал он, - Да не тушуйся уже...