Фрэнк с Майклом тоже нашли дом номер четырнадцать на Сиреневой улице довольно быстро. За периметр охранной системы Фрэнк решил не соваться — зачем, если их не приглашали. Он остановил Майкла, уже приготовившегося идти по дорожке к дому.
— Мы будем ждать тут? — удивился тот.
— Ну, я же говорил, что мы подождем на улице, — отозвался Ардорини. — А ты чуть не поднял тревогу. Видишь? — он указал на небольшой черный модуль-охранник, слегка приподнимающийся из травы.
— Это сигнализация? — Колтейк присел у модуля, заинтересованно его разглядывал, не касаясь руками.
— Что-то типа того. Не знаю, какого уровня защита у мисс Лоран, но у нас, в Риме, территория Центра Посольств, например, охраняется последними разработками охранных систем. Они не только подают сигнал тревоги в Центр охранной сети города, но и моментально включают силовое замедляющее поле, которое окружает нарушителя, как коконом. Очень неприятное состояние. А если продолжать попытки двигаться, поле включается и вокруг здания, территория которого нарушена.
— Ты так говоришь, будто сам побывал в таком коконе, — с неожиданной хитринкой подколол Фрэнка Майкл, глядя на него снизу вверх.
Ардорини смутился и даже слегка покраснел.
— Ну, когда их еще только установили, я совершенно случайно… А, да ладно, — махнул он рукой. — Я решил проверить, как они работают. Не знаю, что это на меня нашло. Просто шагнул за линию, отделяющую варианскую территорию от нашего комплекса СБ. Хорошо, что все это было до того, как систему подключили к охранной сети Рима. А охранник Центра меня выпустил почти сразу, увидев на мониторе, что за нарушитель попался. Даже удивляюсь, как он смог потом меня встретить без улыбки.
Неожиданно их разговор прервал звонкий женский смех, донесшийся из дома Джулии.
— О, теперь я точно знаю, что она там, — обрадовался возможности прервать рассказ об охранных модулях Фрэнк. — Предлагаю присесть и подождать, пока они наговорятся.
Они прошли в беседку, одну из тех, что пару лет назад вошли в моду и стояли в любом городе — ударопрочный и огнеупорный пластик золотистого или серебристого оттенка, из которого делались беседки любой формы, соответствующей стилю города, в котором их ставили. В Италии, например, они имели вид маленьких храмов — с колоннами, портиками и иногда даже украшенные миниатюрными статуэтками или барельефами в стиле древнего Рима. Эта же, калужская, беседка была максимально простой — строгие линии, простая решетка, но зато вся она была увита зелеными листьями, похожими на виноградные.
Мужчины расположились на скамейке внутри, так, чтобы видеть в просвет между листьями вход в дом Лоран.
— Фрэнк, а откуда ты знаешь, что там именно посол, а не любая из подруг Джулии? — неожиданно серьезно спросил Майкл.
Ардорини некоторое время колебался, потом все же ответил:
— Я знаю ее смех. Хотя она крайне редко смеется. Если хочешь, считай это наблюдательностью старого охранника.
Колтейк кивнул.
— Понимаю. Только насчет старого — это ты зря, — неожиданно заявил он. — Не думаю, что для нее это главное. Да и выглядишь ты… Сколько тебе лет?
— Сто пять, — не задумываясь о смысле вопроса, ответил Ардорини.
— Ерунда, — уверенно отрезал Колтейк. — У тебя есть шансы.
— Нет. Теперь нет, — покачал головой Фрэнк. Он не очень понимал, почему позволяет этому напористому черноглазому парню говорить с собой в таком откровенном ключе, но чувствовал, что разговор этот — правильный. — Я рядом с ней почти пятьдесят лет, у меня было время понять, насколько «нет».
— А ты пытался? — спросил Майкл.
Ардорини пожал плечами.
— Пытался. Она закрывалась, как улитка. Одно неверное движение — и наружу одни рожки торчат.
Майкл улыбнулся забавному сравнению.
— И только когда я перестал предпринимать эти попытки, тогда у нас начались нормальные отношения, как сейчас, — медленно продолжал Ардорини. — Я потом долго боялся что-то менять. А теперь это вдвойне бесполезно.
— Почему? — темный взгляд Колтейка не отрывался от дома Лоран.
Фрэнк вздохнул. Наверное, не стоит говорить обо всех своих предположениях.
— Потому что вы вернулись, — уклончиво ответил он.
Как ни странно, этот ответ Майкла удовлетворил.
— Прости, что я так нахально спрашивал, — негромко извинился он. — Мне просто показалось, что тебе не повредит самому себе ответить на все эти вопросы. Иногда помогает, — и он неожиданно словно выключился. Взгляд затуманился, а лицо из внимательно собранного стало отсутствующим. — Иногда помогает, — повторил он, будто самому себе.