— Ну вот мы и здесь, — крикнул он по-русски, — не прошло и года.
— Уже прошло, — со смехом ответили сзади.
— Ну, здравствуйте, — протянул он руку, — я новый владелец Российско-Американской компании граф Зарайский-Андский Андрей Георгиевич, прошу любить и жаловать.
Петр Степанович опешил было, но быстро определился.
— Прошу в крепость, — ответил он на рукопожатие и объятия, — сейчас распоряжусь остальных принять.
К причалу смогли подойти только бриги. Остальные люди выгружались в лодки. И было их много.
Так, 10 марта 1831 года я оказался наконец в русской колонии. Да и то не в той. Здесь спорные территории, если говорить о государстве. И никак не обозначенные в договорах. И даже без официальных претензий со стороны России. Есть там какая-то покупка небольшой территории у индейцев за три одеяла. Но это вилами на воде писано.
А вот граница Аляски определена вполне конкретно договорами от 1824 года с американцами, а потом и с англичанами, за которыми стоит Компания Гудзонова залива на территории будущей Канады. А раз есть российская территория, то Царя-батюшку не волнует, какие компании тут дела ведут. И будет, как на остальной территории России, где назначается военный губернатор и есть органы прочей власти.
От Костромитинова я узнал свежие новости. Прошлым годом в Ново-Архангельск прибыл сам барон Врангель. Не тот, который «Белая армия, черный барон снова готовят нам царский трон», а знаменитый путешественник, разведчик и ученый. Прямо скажем, фигура увесистая. Имеет за плечами две кругосветки и самостоятельную четырехлетнюю экспедицию по Сибири и Чукотке, где несколько раз оставался в смертельной опасности. И это в тридцать пять лет.
С собой барон привез красавицу жену, которая родила по дороге, в глухом сибирском поселке. Но ребенок не долго прожил. Сейчас дело обычное. Зато снова на сносях, и все надеются, что будет хорошо. Елизавету очень любят и русские, и индейцы, и американцы. Один американский капитан даже свой бриг переименовал в честь нее.
Деятельность на русской Аляске бурная. В Ново-Архангельске есть стапеля, на которых ремонтируют заходящие суда, строят свои боты и брандеры. Построили приют для сирот-девочек. Открыли школу. Устроили стараниями барона магнитно-метеорологическую станцию. Федор Петрович Врангель готовится к экспедиции для обследования всего берега Аляски до Калифорнии и уточнения непонятных мест.
Так что земля РАК мне досталась номинально, и я могу ее использовать в коммерческих целях. Чем не отличаюсь от американцев и англичан. По договору они тоже могут свободно ходить по рекам, приставать к любым берегам, заниматься торговлей с индейцами и промыслом живности. Только основать поселения не могут.
Зато условия Русско-Мексиканской компании намного лояльней. Полная свобода без участия государства в управлении. Военные обязательства прописаны отдельно, но все сводится к содействию в разных формах. С этими бумагами я и ознакомил Костромитинова.
Первое время он сидел безмолвно. Потом выдал:
— По сути вы имеете свое государство!
— Как повернуть, — пожал я плечами, — а в остальном да, своя территория. И кое-кто тут лишний. Я имею ввиду государственный аппарат. При всем уважении к Федору Петровичу, командовать сюда не допустим.
— Но как же? Государство Российское там, где русские живут.
— Ничего. Пока без него обойдемся. У нас Мексиканское государство. И русские все равно живут.
— Но это своего рода измена, — поднял испуганное лицо Петр Степанович.
— С чего бы вдруг? Обычный бизнес. Про себя подумайте. У нас варианты либо выпнуть вас на Аляску, либо временно закрепить существующие границы форта и сделать анклав, либо жить и работать по договору с нами, но на нашей территории. А она наша. У нас договор с Мексикой на эту землю. А у вас с кем? Индейцы, медведи и пингвины в расчет не идут.
— Границы определять никак не можно, — Петр замотал головой, — мы не государства. Зачем же мы будем ссориться? И так русских мало. Признаю, формально вы имеете право. Россия не заявляла претензий. И не заявит. С Испанией никто ссориться не будет, а Мексику Государь еще не признал.
— Вот и прекрасно, — широко улыбнулся я, — оставляю вас в должности, как руководителя филиала. Сразу скажу, воровать чревато пропажей в болоте. И обязанностей будет больше.
— Помилуйте, Ваше Сиятельство, какое воровство?
— Обычное, — выпучил я глазки, — ваши ранчи кормят испанцев по все Верхней Калифорнии. Денежки идут к вам, что совершенно справедливо. Но сейчас будет контроль. Надо больше, скажите запросто. Все обсуждается. Но тайные движения будут приравнены к предательству. Есть Ульяна, с ней все тонкие вопросы решите. Есть я. И есть руководитель Компании Игнат Лукич.